Klondajk-med.ru

Клондайк МЕД
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Вячеслав ЦАПКИН, «Зигмунт Фрейд, факир бессознательного». РИА Новости

Вячеслав ЦАПКИН, «Зигмунт Фрейд, факир бессознательного». РИА Новости.

155 лет назад 6 мая родился Зигмунд Фрейд, заклинатель подсознания, жонглер сновидениями, психолог и философ, способный фантазировать в духе Мюнхгаузена. Своим красноречием он загипнотизировал миллионы людей, легализовал запретные — «вытесненные» — желания и нарисовал новый портрет человека.

Ольга Соболевская, обозреватель РИА Новости.

155 лет назад 6 мая родился Зигмунд Фрейд, заклинатель подсознания, жонглер сновидениями, психолог и философ, способный фантазировать в духе Мюнхгаузена. Своим красноречием он загипнотизировал миллионы людей, легализовал запретные — «вытесненные» — желания и нарисовал новый портрет человека. На этом портрете — невротик, измученный собственными комплексами, гораздо больше сосредоточенный на своем теле, чем на душе.

Кто вышел из «шинели» Фрейда?

Оставим в стороне апологетов Фрейда в искусстве — Пабло Пикассо, Рене Магритта, Сальвадора Дали, французских и итальянских кинорежиссеров — например, Федерико Феллини, убежденного фрейдиста. Не будем говорить об ирландце Джеймсе Джойсе — литературном брате Фрейде. С влиянием Зигмунда Великолепного на искусство, его сексуальную свободу и причудливые фантазии все более или менее ясно. Намного интереснее то, что говорит о Фрейде наука.

Три четверти современной психологии личности и психотерапии вышли из «шинели» Фрейда, замечает Дмитрий Леонтьев, профессор кафедры общей психологии психологического факультета МГУ. «Фрейд — один из самых мужественных людей в истории науки, который был готов идти наперекор всем сложившимся правилам. Он создал научную «повестку дня», поскольку даже теории, выдвинутые другими учеными, зачастую рождались именно в спорах с Фрейдом».

Слово «либидо» с легкой руки Фрейда стало объяснять в человеческом поведении если не все, то очень многое. Но сексуальность, открытая создателем психоанализа, — «вовсе не клубничка, а проклятье, с которым не известно что делать», считает Вячеслав Цапкин, заведующий кафедрой мировой психотерапии факультета психологического консультирования Московского городского психолого-педагогического университета. По мнению Фрейда, поясняет эксперт, человек утратил все инстинкты, в том числе сексуальный, и ему приходится постоянно «изобретать» собственную сексуальность, мучиться над ней.

Конечно, Фрейд — «отчасти эмансипатор, либеральный мыслитель», идеолог сексуальной революции, признает Вячеслав Цапкин, но в современном обществе его половые теории уже устарели. Сексуальные революции XX века, давшие свободу вытесненным желаниям, отнюдь не избавили общество от неврозов, вопреки предположениям Фрейда, подчеркивает эксперт.

Более того, как отмечают гендерные психологи, гламурная гонка за сексуальностью, желание соответствовать раскрепощенным глянцевым образцам приводит к новым неврозам. Как утверждает психолог Ольга Маховская, в этом случае рождается «глянцевый невроз»: женщина мучительно переживает свое несоответствие гламурным идеалам.

Раскаленный хаос желаний

Бессознательное — не совсем открытие Фрейда. До него первые подступы к бессознательному совершили Лейбниц и Шопенгауэр. Но именно Фрейд нажал спусковой крючок, дав открыто и мощно «выстрелить» подсознательному. Выстрел ударил по патриархальным семейным ценностям. О такой «киллерской» роли Фрейда — кстати сказать, отличного семьянина, отца шестерых детей, — говорил Юнг, его коллега-психолог. И он лишь отчасти пристрастен. Фрейд и впрямь оказался мастером отрицания, талантливым нигилистом. Он мог бы сказать словами Базарова из «Отцов и детей»: строить — не его дело, «сперва нужно место расчистить».

Фрейд, разумеется, был не единственным критиком традиционной морали. Его собратом был Ницше — еще один красноречивый оратор, автор знаменитого суждения: «Культура — это лишь тоненькая яблочная кожура над раскаленным хаосом». Оба мыслителя признали бездну вытесненных желаний в душе человека, с которым разуму трудно бороться, оба «легализовали» душевное подполье. Но вклад нигилистов в общественное сознание — всегда отрицательный. А где же их положительная программа? Как успокоил Фрейд своих растерянных, дезориентированных пациентов, напуганных мешаниной желаний, вдруг обнаружившейся в их душе?

Позитивное, душеспасительное открытие Фрейда — «психодинамика, система закономерностей того, как из глубинных мотиваций человека рождаются действия», замечает Дмитрий Леонтьев. «Фрейд открыл, что невротические симптомы имеют свой смысл, — поясняет Вячеслав Цапкин. — Он понял, что нужно создать такие условия в общении между пациентом и терапевтом, которые бы позволили симптому «заговорить».

Между тем, симптоматическое лечение — далеко не всегда правильное. Другими словами, если внешние проявления невроза исчезнут, это не всегда означает выздоровление. Психоанализ — это «езда в незнаемое», поясняет Дмитрий Леонтьев. «Психоанализ — детективное расследование, которое может идти по ложному следу». Однозначных критериев эффективности психологической помощи нет, подчеркивает эксперт.

По ту сторону науки

Ряд теорий Фрейда находится вне науки, признает Вячеслав Цапкин. Профессор психологии Йельского университета Пол Блум справедливо замечал, что суждения Фрейда изначально довольно туманны, поэтому проверить его идеи достоверными методами науки невозможно. Толкуя сновидения (книга 1900 года так и называется — «Толкование сновидений»), Фрейд больше проявлял себя как поэт, чем как ученый. Вот один пример: если пациенту снились белые волки, Фрейд считал, что его больной в детстве стал свидетелем сексуальных сцен между родителями. Или увидел их в нижнем белье. Пределов фантазии, очевидно, нет.

Читайте так же:
Боли в сердце при неврозе симптомы лечение

Но не превращается ли такая игра в ассоциации в манипуляцию человеческим сознанием, в навязывание побуждений? Вот в чем вопрос. И он остается открытым.

И, наконец, главное. Фрейд пришел в науку из практики. Поначалу он преследовал сугубо практические цели — психологической помощи больным. А когда Фрейд причислил себя еще и к теоретикам, возникла большая проблема: насколько корректно судить о законах здорового сознания, исходя из наблюдений над симптомами невротика? Фрейд счел, что корректно. Но вопрос все же открыт, так как здоровые люди на прием к Фрейду, как правило, не стремились. Так стоит ли каждого мальчика считать потенциальным Эдипом?

Фрейд — прежде всего философ, литератор, оратор. Научные же его теории — это богатое и плодородное, но минное поле. Вспоминается замечательная комедия Алана Паркера «Дорога на Вэлвилл», в которой в клинику доктора-новатора Келлога (в исполнении Энтони Хопкинса) ехала праздная публика, слепо верившая в его парадоксальные теории и не знавшая, чем себя в жизни занять. Дело кончилось плачевно: неврозы больных обострились, физическое здоровье ухудшилось.

А вот и наблюдение не из области искусства, а из области науки.

Как установила Американская Ассоциация психоаналитиков, несмотря на то, что во многих гуманитарных науках царствует психоанализ, факультеты психологии обычно относятся к учению Фрейда как к историческому артефакту.

Невроз

Понимание того, что корни невротических страданий лежат в душевной области человека, впервые наиболее отчетливо возникло в психоанализе и связанно с именем Зигмунда Фрейда. До Фрейда причину неврозов видели в болезни нервов. Сегодня, как и в начале двадцатого века, теория неврозов, их симптомы и лечение наиболее полно исследованы в рамках психоанализа.

С точки зрения психоанализа невроз – это результат конфликта между бессознательными желаниями, часто агрессивного и сексуального характера, и психической структурой, оценивающей исполнение этих желаний как потенциально опасное. Это определение является адаптированной формулировкой, данной Зигмундом Фрейдом в отношении разницы между неврозом и психозом, гласящей, что: невроз – это результат конфликта между Я и Оно, тогда как психоз – это конфликт в отношениях Я и внешнего мира.

Иными словами, при неврозе человек ничего не хочет знать о своей внутренней реальности – о своих фантазиях и желаниях, тогда как при психозе нарушается тестирование реальности внешней.

Таким образом, невроз является менее тяжелым психопатологическим состоянием, нежели психоз. Однако степень страдания, вызываемого неврозом, и его влияние на качество жизни внушительны.

Описание психических состояний, в последствии ставших именоваться невротическими, стало появляться в конце девятнадцатого века. Но окончательное признание и исследование неврозов произошло благодаря психоанализу.

Сегодня подходы к неврозам различны. Международная классификация болезней десятого пересмотра (МКБ-10) включает рубрику невротических расстройств. В рамках отечественной психиатрии рассматриваются расстройства невротического уровня. Тогда как в американском руководстве по диагностике и статистике психических расстройств (DSM-5) рубрика неврозов отсутствует, однако предоставлен ряд расстройств, имеющих невротическую природу.

Истерия тревоги или фобия

Невроз навязчивых состояний

Ниже мы рассмотрим симптомы, характерные для этих видов неврозов.

Моро Г. «Эдип и сфинкс», 1864

Фрейд назвал Эдипов комплекс ядром неврозов.

Фрейд определял невроз как результат психологической травмы, полученной в раннем детстве, примерно до пяти лет. Как правило, эти переживания полностью забываются. Данные впечатления имеют сексуальную или агрессивную природу, а также нарциссическую обиду.

Нарциссическая обида — это сложный конструкт в психоанализе. В данном контексте нарциссизм можно охарактеризовать как самоуважение, ощущение себя ценным, любимым, значимым. Подрыв в раннем детстве веры в безусловную любовь со стороны значимых близких наносит нарциссические раны.

Ощущение собственной агрессии в следствии нарциссических разочарований или восприятие агрессии в свой адрес, а также впечатления от сцен насилия оставляют неизгладимый след в душе ребенка.

Один из самых распространённых случаев, когда впечатление сексуального характера становится травмирующим – это наблюдение в раннем возрасте интимной близости между родителями.

Фрейд назвал ядром неврозов свойственные всем людям переживания, которые он объединил под названием «Эдипов комплекс».

Каждый ребенок в возрасте примерно 3,5 лет начинает проявлять свойственный его полу выбор объекта влечений. Для мальчиков это мать, для девочек — отец. Влюбленность в родителя противоположного пола приводит к соперничеству с родителем одного с собой пола и вызывает желание, чтобы соперник исчез. Отсюда возникает страх возмездия, так как ребенок полагает, что родитель догадывается о его желаниях. Поскольку любовь к этому родителю обычно гораздо сильней ненависти, возникает чувство вины за агрессивные желания.

Эти переживания Зигмунд Фрейд назвал Эдиповым комплексом в соответствии с мифом Софокла о царе Эдипе, трагической волей судьбы убившим отца и женившемся на собственной матери. Узнав о содеянном, Эдип ослепил себя.

Если семья полная, счастливая, с гармоничными отношениями, то соперничество с родителем одного с собой пола сменяется идентификацией с ним, а желание исчезновения соперника преобразуется в здоровую конкуренцию. Мальчик, глядя на отца, готовится стать мужчиной, девочка перенимает у матери женские навыки. Ребенок смиряется с мыслю, что любимый родитель принадлежит другому, зато спустя время, вместо этой влюбленности наступит новая взрослая. Воспитание предполагает укрощение инстинктов. Родительские образы, назидающие и направляющие, формируют у ребенка совесть.

Читайте так же:
Что такое невроз и расстройства сна

Если климат в семье не был достаточно гармоничным, один из родителей или его заместитель не выступил как достойный объект идентификации, отношения с родителями были травмирующими, разочаровывающими, то все это мешает положительному разрешению Эдипова комплекса. Ребенок на бессознательном уровне так и остается во власти инфантильных влюбленностей, которые скорее напоминают зависимость, а ненависть, лежащая в основе соперничества, не переходит в созидательное русло. Это вызывает сильное чувство вины, истоки которого страдающему неврозом непонятны. Сексуальные и агрессивные желания, оставаясь незрелыми и неприспособленными к требованиям реальности, вступают в конфликт с жесткой моралью и подавляются. Однако возникает эффект парового котла, когда подавленные желания стремятся реализоваться, а психические силы пытаются их удержать. Такая борьба вызывает конфликт в психике, который приводит к неврозу. Совесть, которая является наследием родительского и общественного воспитания, у невротиков становится непомерно строгой, а внутренние родительские образы чрезмерно критикующими.

Невроз возникает по причине невозможности признаться в собственных агрессивных и сексуальных желаниях и фантазиях, так как они ощущаются как опасные. Исследуя фантазии пациентов, стоящие за симптомами неврозов, Фрейд выяснил, что бессознательное представление об опасности подразумевает страх кастрации. То есть утрату той части тела, с которой связаны запретные ощущения и желания. Для женщин более характерен страх потери любви. Производными от этих страхов являются: страх потерять любовь и расположение значимых людей, либо потерять самоуважение, утратить общественное признание, иными словами, страх быть брошенным на произвол судьбы и остаться без защиты от всевозможных угроз. В глубине этих переживаний лежит страх смерти.

Неприемлемые желания и фантазии должны оставаться бессознательными. Чтобы изгнать их из сознания, психика прибегает к процессу, названному Фрейдом «вытеснение». Вытесненное стремится проникнуть в сознание, но наталкивается на психологические механизмы защит.

Борьба вытесненных желаний и механизмов защит приводит к формированию невротических симптомов. Невротические симптомы являются компромиссом между реализацией желания и его вытеснением. Такое противоборство расходует много сил, истощая психику.

В зависимости от формы невротического расстройства преобладает ряд определенных симптомов. Однако у человека могут присутствовать в различных пропорциях симптомы, свойственные любым неврозам. Если наблюдается явная выраженность определенной симптоматики, это говорит о заострении невротических черт.

Фрейд противопоставлял истерию и невроз навязчивых состояний, отмечая различные механизмы, лежащие в их основе.

Нас же будет интересовать не столько психоаналитическая номенклатура и классификация, сколько переживания, лежащие за невротическими проявлениями.

Невроз переноса

* * *
– невроз, возникающий в процессе психоаналитической терапии и обусловленный развитием всепоглощающего интереса пациента к аналитику, а также его способностью переносить свои чувства и переживания на него.

На начальном этапе становления и развития психоанализа З. Фрейд обнаружил, что в процессе психоаналитического лечения пациенты не только начинают проявлять особый интерес к личности аналитика, но и переносят на него нежные и часто смешанные с ними враждебные стремления. Так, в написанной совместно с венским врачом Й. Брейером работе «Исследования истерии» (1895) он обратил внимание на то регулярное явление в анализе, которое свидетельствует о переносе пациентом на врача мучительных представлений. При этом он высказал мысль, что если бы не разъяснял пациентам природу этого «неправильного связывания» своих чувств и переживаний с личностью аналитика, то «просто дал бы им в замену новый истерический симптом, если, правда, и более мягкий, вместо другого, спонтанно развивающегося».

Несколько лет спустя в лекциях, прочитанных в Кларкском университете (США) в 1909 г. и опубликованных в форме работы «О психоанализе» (1910), З. Фрейд отметил, что симптомы больных, представляющие собой осадки прежних переживаний, могут быть растворены, если воспользоваться сравнением из химии, «только при высокой температуре переживаний переноса». В этом процессе аналитик играет роль каталического фермента, который, по выражению венгерского психоаналитика Ш. Ференци (1873–1933), на время притягивает к себе освобождающиеся аффекты.

Притягивание аналитиком освобождающих аффектов пациента приводит к тому, что в процессе психоаналитического лечения у последнего возникает как бы новое заболевание, которое З. Фрейд назвал «неврозом переноса». Происхождение и природа этого заболевания были рассмотрены им в «Лекциях по введению в психоанализ» (1916/17) и его размышления по этому поводу сводились к следующему.

Болезнь пациента, обратившегося к аналитику за помощью, не является чем-то застывшим, законченным. Подобно живому существу, она продолжает расти и развиваться, несмотря на надежды пациента, связанные с желанием скорейшего выздоровления. Начало лечения не прекращает развитие болезни, но по мере того, как оно завладевает пациентом, его болезнь начинает претерпевать такую метаморфозу, в результате которой возникает новое болезненное проявление, направленное на отношение к аналитику. Как только перенос приобретает подобное значение, ранее осуществляемая аналитическая работа с невротическими симптомами пациента оказывается как бы отброшенной назад. Психоаналитику приходится иметь дело теперь не столько с прежней болезнью пациента, сколько с заново возникшим «искусственным неврозом», заменившим собой то болезненное состояние, с которым пациент пришел в анализ. Невротические симптомы пациента лишились своего первоначального значения, приспособились к новому смыслу и обрели особую направленность, в результате чего имеющиеся у него наготове и тесно связанные с его заболеванием психические установки переносятся на аналитика. Так возникает «невроз переноса».

Читайте так же:
Я лежала в пнд с неврозом

З. Фрейд исходил из того, что именно невроз переноса оказывается благоприятной почвой для обнаружения тех психических переживаний, которые ранее привели человека к бегству в болезнь. В процессе аналитической терапии на фоне невроза переноса повторяются по отношению к аналитику защитные действия и реакции, имевшие ранее место по отношению к другим людям и, благодаря чему появляется реальная возможность по выявлению и осознанию действия бессознательных сил и процессов в психике больного. Поэтому терапевтическая работа переносится в сферу выявления, осмысления и преодоления невроза переноса как наглядной модели проявления невротических наклонностей пациента. По убеждению З. Фрейда, преодоление этого искусственного невроза означает и освобождение от болезни, с которой пациент пришел в анализ, поскольку, освободившийся от действия вытесненных, подавленных влечений и ставший нормальным по отношению к аналитику, он «остается таким же и в частной жизни, когда врач опять отстранил себя».

Данное убеждение, высказанное им в «Лекциях по введению в психоанализ», являлось отражением его предшествующих представлений, нашедших отражение в работах «Введение в лечение» (1913) и «Воспоминание, повторение и переработка» (1914). В первой работе подчеркивалось, что «только тогда становится невозможным состояние болезни, когда перенесение снова разрушается, как того требует его разрешение». Во второй – высказывалась мысль о том, что если пациент считается с необходимыми условиями лечения, то аналитику удается дать новые условия переноса всем симптомам болезни, «заменить общий невроз неврозом перенесения, от которого больной излечивается благодаря терапевтической работе».

Высказанная З. Фрейдом идея о необходимости развития невроза переноса в терапевтических целях излечения нервнобольных была не только подхвачена многими психоаналитиками, но и стала своего рода ориентиром для дальнейшего развития теории практики психоанализа. В 50-е годы эта идея настолько завладела умами части психоаналитиков, что некоторые из них стали рассматривать психоаналитическую технику и психоанализ в целом через призму необходимости создания благоприятных условий для развития интенсивного невроза переноса у больных, последующего его раскрытия и преодоления. Так, в докладе М. Гилла, сделанном в психоаналитическом обществе Сан-Франциско в 1953 г., и в его соответствующей статье «Психоанализ и исследовательская психотерапия» (1954) подчеркивалось, что для того, чтобы анализ был глубоко аффективным опытом и пациент мог ощутить свои наиболее глубокие иррациональные и детские переносы, требуется восстановление детского невроза, развитие «регрессивного невроза переноса».

Между тем хотя З. Фрейд рассматривал невроз переноса в качестве необходимого средства, способствующего осуществлению психоаналитической терапии, тем не менее он исходил из того, что нет никакой необходимости в интенсификации этого невроза, в допущении и тем более поощрении его полного развития. В работе «По ту сторону принципа удовольствия» (1920) он подчеркивал, что аналитик стремится «по возможности ограничить сферу этого невроза перенесения, как можно глубже проникнуть в воспоминания и меньше допустить повторений».

Среди современных психоаналитиков нет единой точки зрения на необходимость интенсификации или сдерживания невроза переноса, используемого в аналитической терапии в качестве инструмента лечения нервнобольных. Многие из них считают, что интенсивный невроз переноса может привести к снижению самооценки пациента и на длительное время задержать процесс его излечения, а в некоторых случаях – стать непреодолимым препятствием к выздоровлению больного.

На современном этапе развития теории и практики психоанализа значительное внимание уделяется дискуссионным вопросам, связанным с обсуждением того, как и в какой степени разрешим невроз переноса, возможно ли окончательное преодоление его или в процессе психоаналитической терапии сохраняются такие остаточные явления его, которые дают знать о себе и после завершения пациентом курса лечения.

Основания для постановки последнего вопроса обусловливались, в частности, тем, что один из известных в истории психоанализа пациентов З. Фрейда, проходивший у него лечение на протяжении 1910–1914 г г. и нескольких месяцев в 1919–1920 гг., по прошествии шести лет после завершения анализа вновь был вынужден обратиться за терапевтической помощью сперва к самому основателю психоанализа, а затем по его рекомендации к другому психоаналитику, к Р. Брунсвик. Причем письмо З. Фрейда бывшему пациенту, в котором содержалась просьба ответить на несколько вопросов по поводу ранее подвергнутому анализу сновидения с волками, оказалось, судя по всему, одной из причин ухудшения его психического состояния. Во всяком случае знаменитый пациент З. Фрейда ответил на письмо своего бывшего аналитика в июне 1926 г., лето возвратило, по выражению Р. Брунсвик, «полный набор симптомов», в начале октября того же года он был у нее в приемной, а тридцать лет спустя, в июне 1957 г. в письме М. Гардинер он задавался вопросом о том, не связана ли вспышка его «паранойи» с «вопросами профессора Фрейда», и замечал, что нет ничего удивительного в том, если его ответ Фрейду был написан «на грани паранойи».

Читайте так же:
Гипертония может быть причиной неврозов

Фрейд З. Невроз и психоз (1924)

Согласно данным всех наших анализов, неврозы перенесения возникают благодаря тому, что «Я» не хочет воспринять мощного побуждения влечений, существующих в «Оно», и не хочет оказать содействия моторному отреагированию этого побуждения, или же это побуждение неприемлемо для объекта, который оно имеет в виду. «Я» защищается от него с помощью механизма вытеснения; вытесненное восстает против своей участи и, пользуясь путями, над которыми «Я» не имеет никакой власти, создает себе заместительное образование, которое навязывается «Я» путем компромиссов, то есть симптом.

Фрейд З. Невроз и психоз (1924)
Источник:З. Фрейд. Психоаналитические этюды. Одесса, 1926
Оригинальное название:Neurose und Psychose
Первоисточник:Internationale Zeitschrift fur Psychoanalyse, Band 10, Heft 1, Leipzig / Zurich / Wien, Internationaler Psychoanalytischer Verlag, 1924, S. 1-5
Перевод с немецкого:Я. М. Когана
Последняя редакция текста:freudproject.ru
Оригинальный текст:
Сверка с источником произведена

В моей недавно вышедшей в свет работе «Я и Оно» я указал на расчленение душевного аппарата; на основе этого расчленения можно в простой и наглядной форме изложить целый ряд соотношений. В других пунктах, касающихся, например, происхождения и роли «сверх-Я», остается еще много неясного и неисчерпанного. Можно потребовать, чтобы такое построение оказалось применимым к другим вопросам и способствовало разрешению их даже в том случае, если бы речь шла только о том, чтобы рассмотреть уже известное в новом понимании, иначе сгруппировать его и описать в более убедительной форме. С таким применением мог бы быть также связан выгодный возврат от седой теории к вечно юному опыту.

В вышеуказанной работе описаны многочисленные зависимости «Я», его посредническая роль между внешним миром и «Оно» и его стремление угодить одновременно всем своим господам. В связи с возникшим, с другой стороны, ходом мыслей, обсуждавшим возникновение и предупреждение психозов, я получил в результате простую формулу, выражающую, пожалуй, самую важную генетическую разницу между неврозом и психозом: невроз является конфликтом между «Я» и «Оно», психоз же является аналогичным исходом такого нарушения во взаимоотношениях между «Я» и внешним миром.

Конечно, мы поступим правильно, отнесясь недоверчиво к такому простому разрешению проблемы. Точно так же наше ожидание идет не дальше того, что эта формула в лучшем случае окажется верной лишь в самых грубых чертах. Но и это было бы уже кое-каким достижением. Мы тотчас же вспоминаем о целом ряде взглядов и открытий, подкрепляющих, по-видимому, наше положение. Согласно данным всех наших анализов, неврозы перенесения возникают благодаря тому, что «Я» не хочет воспринять мощного побуждения влечений, существующих в «Оно», и не хочет оказать содействия моторному отреагированию этого побуждения, или же это побуждение неприемлемо для объекта, который оно имеет в виду. «Я» защищается от него с помощью механизма вытеснения; вытесненное восстает против своей участи и, пользуясь путями, над которыми «Я» не имеет никакой власти, создает себе заместительное образование, которое навязывается «Я» путем компромиссов, то есть симптом. «Я» находит, что этот непрошеный гость угрожает и нарушает его единство, продолжает борьбу против симптома подобно тому, как оно защищалось от первоначального побуждения влечений, и все это дает в результате картину невроза. Возражением этому не может служить указание на то, что «Я», предпринимая вытеснение, следует, в сущности, велениям своего «сверх-Я», происходящим опять-таки из таких влияний реального внешнего мира, которые нашли свое представительство в «сверх-Я». Однако при этом получается, что «Я» было на стороне этих сил, что их требования были в «Я» сильнее требований влечений, присущих «Оно», и что является той силой, которая осуществляет вытеснение соответствующей части «Оно» и укрепляет противоактивность сопротивления. Обслуживая «сверх-Я» и реальность, «Я» попало в конфликт с «Оно»; таково положение вещей при всех неврозах перенесения.

С другой стороны, нам так же легко будет, следуя существующему у нас до настоящего времени взгляду на механизм психозов, привести примеры, указывающие на нарушение соотношений между «Я» и внешним миром. При аменции Мейнерта, острой галлюцинаторной спутанности, самой крайней, пожалуй, и самой яркой форме психоза, внешний мир либо вовсе не воспринимается, либо восприятие его остается без всякого действия. В нормальном случае внешний мир господствует над «Я» двумя путями: во-первых, путем все новых и новых, по возможности актуальных восприятий, во-вторых, путем сокровищницы воспоминаний прежних восприятий, образующих в виде «внутреннего мира» собственность и составную часть «Я». При аменции становится невозможным не только получение внешних восприятий; внутренний мир, являвшийся до сих пор заместителем внешнего мира в виде отображения его, лишается своего значения (активности); «Я» создает себе совершенно независимо новый внешний и внутренний мир, и два факта указывают с несомненностью на то, что этот новый мир построен в духе желаний, исходящих от «Оно», и что тяжелый, оказывающийся невыносимым отказ от желаний, связанных с реальностью, является мотивом этого разрыва с внешним миром. Нельзя не заметить внутреннего родства этого психоза с нормальным сновидением. Но условием для сновидения является состояние сна, к характерным чертам которого относится полный уход от восприятия и от внешнего мира.

Читайте так же:
Что такое невроз неврит неврастения

О других формах психозов, о шизофрениях, известно, что они имеют исходом аффективную тупость, то есть они приводят к отказу от участия во внешнем мире. Относительно генезиса бредовых образований некоторые анализы показали нам, что мы находим бред в виде заплаты, наложенной на то место, где первоначально возник надрыв в отношениях «Я» к внешнему миру. Если существование конфликта с внешним миром не бросается в глаза гораздо больше, чем мы это знаем в настоящее время, то это имеет свое основание в том факте, что в картине психоза проявления патогенного процесса часто покрываются проявлениями попытки к излечению или к реконструкции.

Общим этиологическим условием для прорыва психоневроза или психоза остается всегда отказ, неисполнение одного из тех непреодолимых желаний детства, которые коренятся так глубоко в нашей филогенетически определенной организации. В конечном счете этот отказ всегда внешний, в отдельном случае он может исходить от той внутренней инстанции, которая взяла на себя защиту требований реальности. Патогенный эффект зависит от того, остается ли «Я» при таком конфликтном разногласии верным своей зависимости от внешнего мира и пытается ли «Я» заглушить «Оно», или же «Оно» побеждает «Я» и отрывает его таким образом от реальности. Но это простое на первый взгляд положение вещей усложняется существованием «сверх-Я», объединяющего в себе в какой-то еще неразгаданной связи влияния, исходящие из «Оно» и из внешнего мира, являющегося до некоторой степени идеальным прототипом того, на что направлены все стремления «Я», то есть на освобождение его от многочисленных зависимостей. При всех формах психического заболевания нужно было бы принять во внимание поведение «сверх-Я», что до настоящего времени не имело места Но мы можем а priori постулировать, что оно тоже должно давать болезненные раздражения, в основе которых лежит конфликт между «Я» и «сверх-Я». Анализ дает нам право предположить, что меланхолия является типичным примером этой группы, и мы обозначаем такие нарушения термином «нарцистические неврозы». Найдя мотивы для обособления таких состояний, как меланхолия, от других психозов, мы не пойдем вразрез с нашими впечатлениями. Но тогда мы замечаем, что мы можем дополнить нашу простую генетическую формулу, не отказываясь от нее. Невроз перенесения соответствует конфликту между «Я» и «Оно», нарцистический невроз – конфликту между «Я» и «сверх-Я», а психоз – конфликту между «Я» и внешним миром. Конечно, мы наперед не можем сказать, действительно ли мы получили нечто новое или же только увеличили число наших формул, но я полагаю, что возможность применения этой формулы должна дать нам все-таки смелость проследить дальше предложенное подразделение душевного аппарата на «Я», «сверх-Я» и «Оно».

Утверждение, что неврозы и психозы возникают вследствие конфликта «Я» с различными господствующими инстанциями, то есть что они соответствуют недочету в функции «Я» (а недочет этот сказывается в стремлении примирить все эти различные требования), – утверждение это должно быть дополнено другим рассуждением. Желательно было бы знать, при каких обстоятельствах и какими путями «Я» удается избежать заболевания при таких всегда, разумеется, существующих конфликтах. Это – новая область для исследования, в которой должны быть, конечно, приняты во внимание самые разнообразные факторы. Однако два момента могут быть тотчас же отмечены. Исход таких ситуаций будет, несомненно, зависеть от экономических соотношений, от относительной величины борющихся друг с другом стремлений. И далее: «Я» сможет избежать прорыва в каком-нибудь месте благодаря тому, что оно само деформирует себя, наносит ущерб своему единству. Благодаря этому непоследовательность, странность, глупость людей выступают в таком же свете, как и сексуальные их перверсии.

В заключение следует поставить вопрос о том, каков может быть аналогичный вытеснению механизм, с помощью которого «Я» освобождается от внешнего мира. Я полагаю, что на этот вопрос невозможно ответить без нового исследования, но содержанием его, как и вытеснения, должно быть отнятие исходящей от «Я» активности.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector