Klondajk-med.ru

Клондайк МЕД
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Младенец занял весь мой мир, и меня не стало»

«Младенец занял весь мой мир, и меня не стало»

Фото с сайта livescience.com

Мы говорим с Ксенией Красильниковой – автором книги «Не просто устала. Как распознать и преодолеть послеродовую депрессию» , модератором группы взаимной поддержки в Facebook «Бережно к себе».

Ксения родила сына почти два с половиной года назад. Вместе с мужем они считали дни до появления малыша, готовились стать родителями, занимались по специальной программе, чтобы заранее научиться выстраивать отношения с новорожденным. Однако реальность не соответствовала ожиданиям, и дело было не в ребенке.

«Я отвратительная мать»

Ксения Красильникова. Фото: Павел Смертин

– Материнских чувств у меня не было совсем, – рассказывает Ксения. – Единственное, что я испытывала к ребенку – страх. Боялась, что он проснется, боялась оставаться с ним один на один. Я не могла осознать, что это за человек, почему мы не завели щенка, почему мы решили, что должны быть родителями.

В голове у меня была навязчивая картинка: я обратно становлюсь беременной, сначала у меня большой живот, а потом он постепенно уменьшается и сходит на нет.

Я не могла есть и спать – вообще. Потом я много читала о послеродовой депрессии и узнала, что изменения, касающиеся сна и еды, — это и есть тот тревожный «звоночек», который дает понять, что человеку необходима помощь специалиста. В этом состоянии у женщин часто бывает чувство тоски, тревоги. У меня была еще и плаксивость.

Практически никогда послеродовая депрессия не проходит без чувства вины. Я испытывала вину в первую очередь перед ребенком:

он мой сын, я его родила, все им восхищаются, а я его не люблю и хочу вернуть свою жизнь. Потому что моя жизнь закончилась.

Был только малыш и была моя обязанность обеспечивать его благополучие и удовлетворять его потребности.

Сын и его потребности заполнили весь мой мир, потому что он плохо спал, много плакал, а у меня не получалось сделать так, чтобы он не плакал и хорошо спал. Эта мысль мучила меня. Времени на себя не было совсем. Я думала, что меня не стало, и что это навсегда.

За эти чувства я испытывала вину перед мужем и перед всем миром. Думала, что я не просто плохая мать – я отвратительная мать. Я полностью не соответствовала тому образу матери, который сложился у меня раньше.

Я мечтала о том, чтобы любить своего ребенка, не быть подавленной, неспособной спать, неспособной действовать. Но изменить я ничего не могла.

«Я не боялась обратиться к психиатру»

Фото с сайта theatlantic.com

– Когда у меня появились очень конкретные и практичные планы, как спрыгнуть с балкона, я поняла, что мне нужен психиатр.

Мой муж знал, что существует послеродовая депрессия, но не мог понять, что со мной происходит, пока я ему не призналась в своих суицидальных мыслях.

Так и сказала – что хочу спрыгнуть с балкона. Он мне ответил: «Ты действительно хочешь оставить нас с сыном вдвоем?»

У меня никогда не было предрассудков по отношению к специалистам, которые начинаются на «психо». До беременности я обращалась к психотерапевту. Когда мне стало плохо после родов, я консультировалась с тремя психологами, но это не помогло.

Психиатр предложил мне лечь в больницу. Предубеждений относительно приема антидепрессантов и нейролептиков у меня не было. Я не боялась, что стану «овощем». Считаю, что психические расстройства, как и другие заболевания, нужно лечить теми методами, которые предлагает современная наука.

Послеродовой психоз катастрофически опасен. В этом состоянии мать действительно может потерять связь с реальностью и совершить суицид. Случалось, что женщина в послеродовом периоде убивала не только себя, но и ребенка.

«Пусть поработает, и все пройдет»

Фото с сайта kut.org

– Муж, мама, свекровь, моя сестра-близнец не обесценивали мои переживания, не говорили мне таких отвратительных вещей, как «ты просто ленишься», «все будет хорошо», «держись», «со всеми так бывает».

Из друзей тоже ни один человек не усомнился в том, что мое состояние объективно. Они приходили ко мне в больницу, писали, спрашивали, как у меня дела. Одна из подруг создала для меня телеграм-канал. Она размещала там заметки из жизни и просто слова поддержки.

А вот мой папа отрицал существование послеродовой депрессии. Он говорил моему мужу: «Забирай ее из больницы, ей надо отвлечься. Пусть поработает, и все пройдет».

В какой-то момент папа приехал пообщаться с моим лечащим врачом, довольно красноречивым мужчиной. Они разговаривали полтора часа.

Папа был жутко не согласен с тем, что говорил врач, но не мог поспорить с этим человеком. Потому что врач озвучивал набор фактов, подкреплял их статистикой и случаями из практики. После разговора папа мне удивленно сказал: «Какой грамотный мужик оказался!» Но спустя какое-то время снова стал все отрицать. Я с этим смирилась, мне хватало поддержки. А сейчас, когда он прочитал книгу, он как будто бы начал пересматривать свои убеждения — и это для меня большая победа.

Но я очень переживаю за других женщин, которые сталкиваются с непониманием близких в такой ситуации. Я хочу к каждой из них подойти, обнять и сказать: «Давайте, я буду рядом. Это очень трудно, но это точно можно победить. Вы ни в чем не виноваты».

Когда я лежала в больнице, другая пациентка мне сказала: «У тебя послеродовая депрессия? А ты знаешь, что многие женщины не могут родить, забеременеть не могут годами?» И это говорил человек, который сам лежал с депрессией, хоть и не послеродовой.

«Теперь я могу хохотать, как раньше»

Фото с сайта kut.org

– Мой муж не считает, что родительство – женская обязанность. Он с самого начала был моим равноправным партнером. А когда я оказалась в психиатрической клинике, он стал основным значимым взрослым для ребенка. Малыш у нас не «подарочный», он много плакал, плохо спал. Для мужа это тоже не прошло бесследно. В какой-то момент он переехал к моим родителям, чтобы они могли больше помогать.

Я приезжала из больницы домой на выходные, но сначала это был очень грустный опыт, потому что я брала ребенка на руки и начинала рыдать. Но постепенно я к нему привыкала.

В какой-то момент я приехала, наклонилась над малышом, стала с ним сюсюкать, и он рассмеялся мне в ответ. Это был очень важный момент.

Когда сыну был год с небольшим, я вышла на работу. Мы договорились, что роль няни будет выполнять свекровь. Я не видела себя в роли матери, которая сидит с ребенком до трех лет. Первое время, когда я приходила вечером домой, малыш встречал меня слезами. Но я была рядом, заботилась о нем, старалась, чтобы он доверял мне.

Сейчас у нас с сыном великолепные отношения, я люблю его больше жизни, он самый лучший ребенок на планете. В последние несколько месяцев я ощущаю, что окончательно вернулась к себе и даже могу заливисто хохотать, как раньше.

Читайте так же:
Я не могу понять почему у меня депрессия

Что можно было сделать иначе

Фото с сайта npr.org

– Беременность проходила у меня прекрасно, в том числе в психологическом плане, и я не думала, что у меня может возникнуть послеродовая депрессия. Но теперь я считаю, что психотерапия – это что-то вроде гигиены, вне зависимости от того, чувствует себя человек счастливым и полноценным, или нет.

Оглядываясь назад, я думаю, что можно было бы заранее найти специалиста по перинатальной психологии и обеспечить себе терапию раз в неделю.

Можно было бы заранее найти няню и подумать, как облегчить быт. И еще, я бы искала консультанта по грудному вскармливанию не через Инстаграм, а по рекомендациям. Кормить грудью – это была моя мечта, но специалист с очень популярным аккаунтом в Инстаграме не оправдала моих ожиданий. Нам пришлось очень быстро перейти на молочную смесь, и это было определенное крушение надежд.

Можно было бы больше почитать о послеродовых состояниях, чтобы избежать ошибок. Сейчас, например, я думаю, что приоритеты должны быть такие: сначала мать, а потом ребенок. Следить надо в первую очередь за собой.

Это как инструкция в самолете: сначала наденьте кислородную маску на себя, а потом на ребенка. Комфорт матери и для ребенка крайне важен.

Свою книгу я написала как раз для того, чтобы у других женщин был источник информации, которого не хватало мне самой. Там приводятся истории шести мам, и у каждой из них послеродовая депрессия протекала по-своему.

Мнение врача и психотерапевта о послеродовой депрессии, всех, самых неожиданных ее проявлениях, – читайте на нашем сайте в ближайшее время.

Мы просим подписаться на небольшой, но регулярный платеж в пользу нашего сайта. Милосердие.ru работает благодаря добровольным пожертвованиям наших читателей. На командировки, съемки, зарплаты редакторов, журналистов и техническую поддержку сайта нужны средства.

Хочу чтобы мне стало хорошо у меня депрессия

Не хочу вновь испытывать тот инфернальный ужас

Разговор о жизни с депрессией в подростковом возрасте

О периоде детства у меня противоречивые воспоминания: я была довольно замкнутым ребёнком и как говорится «себе на уме». Мама же наоборот считала меня общительной, но замечала, что все переживания я держу в себе. На самом деле она просто не могла знать, что я испытываю и, возможно, как раз это травмировало меня и наложило определённый отпечаток.

Когда я была маленькая, отец с матерью очень часто ссорились. До рукоприкладства не доходило, но помню, как сильно они могли кричать друг на друга. В лет пять со мной произошёл один случай, который я не хочу озвучивать, но с тех пор я очень не люблю пьяных людей. Что касается общения, то в детстве дружила с такими же «чудаками», как и я сама. Мы лазили по деревьям, гоняли голубей палками, вызывали пиковую даму. В общем, занимались тем, чем занимаются обычные дети.

Уже в первом классе я отдалилась от коллектива. Честно, даже не помню, с кем тогда общалась. Этот период кажется мне безликими из-за отсутствия проявления индивидуальности у детей и начала поиска себя, когда все только начинают выходить из «детсадовской кучи».

У меня были подруги, с которыми мы хорошо общались, но потом резко перестали. Это произошло, в момент перехода из четвёртого класса в пятый. Тогда всё поменялось: новые учителя, хождения по разным кабинетам и т. д. Начался тот самый переходный возраст, когда все вдруг резко начинают чувствовать себя очень «взрослыми». Летом я особо сильно ни с кем не общалась и часто гуляла в одиночестве. Тогда я просто отдыхала от коллектива и школы.

В начале пятого класса я пыталась влиться обратно в компанию своих подруг, но всё было безуспешно. Я чувствовала, что меня вычеркнули из круга общения и это было обидно. Но я нашла себе новое увлечение: таскала большие энциклопедии, которые дарила мне мама и была чудокаватым биологом.

Где-то в классе шестом я сблизилась с такой же неприметной девочкой, как и я сама. До этого она была за периферией моего зрения. Наша дружба началась с обсуждения пролога Скайрима. Неожиданно оказалось, что у нас есть много общих тем для разговоров: у нас было похожее мировосприятие и мы обе очень любили много читать. Где-то с класса восьмого или девятого у неё начались проблемы с тревожностью. Тогда я не понимала, что с ней происходит: мне было страшно и одновременно хотелось помочь. В то время я начала общаться с новой одноклассницей, которая перевелась к нам из другой школы.

В девятом классе у меня начали проявляться первые симптомы депрессии. На мой взгляд, это связано с тем, что когда-то я съездила в дурацкий лагерь с уклоном английского язык. Именно тогда я впервые влюбилась и это было ужасно. Вспоминая свою задуренную гормонами голову, испытываю противоречивые чувства. В то время у меня случился творчский кризис и я перестала рисовать. Это длилось несколько лет. Если говорить вкратце, суть этого кризиса была в том, что меня оценивали не как личность, а как художника. Меня это очень задевало.

В конце дня в лагере был сбор. Там объявляли новости и планы на следующие дни, а ещё выдавали значки за хорошие дела. Я нарисовала для моего отряда, который назывался «Рубиновые быки» плакат. На нём была голова быка, стилизованная под гравюру. За этот плакат мне выдали значок, но на фоне иных награждений, меня это немного обидело. Произошёл своеобразный триггер насчёт какого-то личного отношения к себе, к творчеству и к коллективу.

В лагере мне было тяжело делить комнату с другими людьми и не иметь своего личного пространства. Мои соседки любили «движ», моду, а мне это не нравилось. Постоянное общение и активность очень сильно напрягали. Мне нужно было место, где я могла бы проводить время наедине с собой, и этим местом оказался лес. Тогда у меня и появились мысли насчёт того, что меня никто не замечает.

Много мелочей наложили отпечаток на мою психику. Я никогда никому ничего не рассказывала о своих переживаниях и это только усугубляло ситуацию. Потом спустя какое-то время я начала делиться теми вещами, которые меня волнуют с мамой, но это было намного позже.

Основным триггером моей депрессии была эмоциональная зависимость от человека. Это был друг в интернете, с которым мы познакомились совершенно случайно. Я никогда сильно не привязывалась к людям, а тут меня понесло со всеми вытекающими. Это не было влюблённостью или чем-то романтическим. Скорее этот человек ассоциировался у меня с фигурой отца, поэтому моя психика так «извернулась». Я чувствовала себя маленьким ребёнком, который постоянно ревнует. Из-за того, что я не понимала свои чувства и то, что я делаю под их влиянием, сильное эмоциональное потрясение, накопленное внутри меня мощной волной выплеснулось наружу.

На фоне этого у меня стремительно начала развиваться депрессия в её классическом понимании. Меня одолела апатия и я потеряла чувствительность. До этого я столкнулась с селфхармом, который перерос в привычку. Я не резала руки и у меня не было шрамов, но в то же время я раздирала себя, словно бы выдавливала прыщи (только прыщей не было). Когда ты причиняешь себе боль, то мозг выбрасывает серотонин, чтобы получить естественное обезболивающее и это подсаживает. Даже когда ты перестаёшь получать от этого своеобразное удовольствие, то всё равно продолжаешь калечить себя. Ты не можешь просто взять и остановиться, потому что это уже происходит на автомате. В какой-то мере это становится частью твоего привычного образа жизни.

Читайте так же:
Что такое послеродовая депрессия и как ее победить

У меня были панические атаки, но ощущались иначе, чем сейчас. Я запомнила свою первую паническую атаку. В тот день я весь вечер чувствовала какое-то напряжение и опасность. Я сидела дома и рисовала, как вдруг меня неожиданно накрыло. Я чувствовала, как на меня давит потолок, а комната уменьшается в размерах. Ощущение, будто сейчас всё рухнет и меня задавит. Каким-то образом я смогла выключить свет, взяла плед, согнулась под ним калачиком и ждала пока это пройдет. Казалось, что ещё секунда – и диван подо мной провалиться, а я устремлюсь как комета к центру Земли.

Самое распространненое заблуждение про депрессию – это то, что люди перестают испытывать счастье, но это не так. Удовольствие ты получаешь, но низменное и сиюминутное, чисто на физиологических паттернах. К примеру, почему многие люди начинают переедать при депрессии? Потому что еда приносит физическое удовольствие и помогает заглушить апатию (пусть и временно). Чувство, словно педали при нажатии которых ты получал удовольствие отключились, а из оставшихся рабочих ты пытаешься извлечь максимум, чтобы получить хоть какой-то серотонин для своего организма.

Меня часто посещали мысли и смерти. Я просто хотела, чтобы всё это скорее закончилось и мне бы не было так плохо. Я легко впадала в полуистерическое состояние. Стоило мимолетной плохой мысли чиркнуть мимо моего виска – и всё. Через пару секунд ты лежишь и кидаешься подушками. Когда я в школе, мне плохо. Когда я дома, мне плохо. Самое страшное чувство во время депрессии – это ощущение, что она никогда не закончится, что всю жизнь тебе будет плохо. Из-за того что депрессия может «растягивать» время, небольшие отрезки этого времени кажутся чудовищно огромными. Они просто выкручивают из тебя всё живое и сжимают.

Мне повезло, что у меня в школе была очень адекватная психологиня. В какой-то момент я поняла что больше так не могу. Тогда я и приняла самое здравое решение, которое только могла принять – обратиться за помощью к профессионалу. Я показала психологине следы от селфхарма, она заварила мне чай и успокоила. Хрипя и задыхаясь я в общих словах объяснила, что со мной происходит. До тех пор у меня был блок и я не могла плакать перед людьми, но это понемногу проходило. Так начался мой путь к выздоровлению. Я начала чаще заходить к психологине после уроков, во время физры или просто так. Мы много о чём говорили. Она дала мне номер центра психологии и психотерапии для подростков. В начале ноября мы с мамой туда поехали.

Мне поставили реактивную депрессию, но это не совсем истинный диагноз, как сказала мне психотерапевтка. Она предложила оставить этот вариант, чтобы у меня не было проблем со сдачей экзаменов в школе. Что у меня за диагноз на самом деле, я так и не узнала да и вряд ли узнаю.

На первом сеансе мама была со мной. Тогда мне выписали антидепрессанты. Они вызывали чувство успокоения, но побочные эффекты от них – это ужас. Несколько дней я не могла спать и от бессонницы у меня ехала крыша. Но когда я перешла на другие лекарства, то всё нормализовалось.

Мне было страшно говорить на эту тему, особенно с психотерапевтом. Тяжело было говорить об эмоциях. Когда затрагивались какие-то триггерные темы, я хотела плакать. Но поскольку я не могу плакать перед людьми, то я просто начинала задыхаться. Тогда мне помогала табличка, где были записаны разные эмоции. Я смотрела на неё и тыкала на нужную эмоцию, которую испытывала. Это помогало мне избавиться от страха перед болезнью. В тот момент непонятная и туманная сфера психологии начала приобретать более чёткие очертания для меня.

Мне было тяжело, когда родители не особо пытались со мной поговорить. К примеру, мой отчим решил, что депрессия у меня появилась из-за интернета. А если уж ему в голову взбредёт какая-то безумная мысль, то он её обязательно реализует. Так и вышло – на три месяца мне отключили интернет. Я восприняла это очень болезненно, потому что ВКонтакте для меня был отдушиной. На тот момент я сдружилась с ребятами из ролёвки и, когда отчим потребовал мой пароль от соцсети, то для меня это стало шоком. Мы очень сильно поругались и я даже впала в истерику. Благо мать вошла в комнату и разрулила ситуацию. Переписки мои так никто не читал.

Ситуация улучшилась, когда я наябедничала психотерапевтке на мать. Они долго о чём-то говорили и это помогло. Длилось всё это полгода. Где-то весной мы с мамой основательно поговорили об эмоциях. Она искренне пыталась понять, что со мной происходит. Она не знала, что конкретно со мной делать и у неё были совковые представления о ментальных заболеваниях, но я чувствовала, что она действительно за меня переживает. У нас были споры из-за таблеток, но это мелочи. Мы с ней очень сильно сблизились и стали больше общаться.

Ещё весной кризис с фигурой отца достиг своего апогея. Там случилась некрасивая ситуация, но я не хочу о ней рассказывать. Тогда мы основательно поговорили с ним и меня отпустило. Я была привязана к нему, но зависимость исчезла. Слова имеют огромную силу.

После ремиссии адаптироваться было по прежнему сложно. Я не совсем понимала, как я чувствую себя в коллективе, но наступила ровная фаза. Спокойствие. На этом моя депрессия закончилась. Могу сказать, что основополагающим для депрессии является не желание , а апатия. Абсолютно утягивающая тебя апатия. Как будто ты лежишь в болоте. Вокруг тебя кроме болота ничего нет. Грусть смешанная с плохими мыслями. Плохие мысли — паровозик который едет по кругу. Цикличные качели.

Самое страшное еще в депрессии. Что трудно ее развидеть у человека. Пока ты варишься в своем болоте беспросветной тьмы. И в желании помереть. Никто не догадывается об этом. Мне реально в этом повезло. Мне повезло со школьной психологиней, которая не сетовала мне на то, что это из-за подросткового возраста. С мамой которая пыталась меня понять. Но бывших психически нездоровых не бывает, как и бывших наркоманов. После депрессии у меня пошли каскады реакций с тревожным расстройством.

Рэдакцыя СД падкрэслівае, што пры сімптомах трывожнасці, дэпрэсіі
і адчуванні, што нешта ідзе не так, няма нічога страшнага ў тым, каб звярнуцца за дапамогай.

Сабралі для вас карысныя нумары:
8 017 352 44 44, 8 017 304 43 70 – псіхалагічная дапамога для дарослых;
8 017 263 03 03 – псіхалагічная дапамога для дзяцей;
8 017 280 28 11 – дапамога пацярпеўшым ад гвалту.

Читайте так же:
Депрессия у мужиков и у девушек

Мамы советуют: как справиться с эмоциональным выгоранием в декрете

Мамы советуют: как справиться с эмоциональным выгоранием в декрете

Эмоциональное выгорание – бич нашего времени, хотя сам по себе термин "выгорание" впервые был использован профессиональным американским психологом Гербертом Фрейденбергером еще двадцать пять лет назад. В то время, по мнению доктора, с таким "недугом" сталкивались люди, которые были перегружены эмоциональным общением – врачи, учителя, социальные работники. Сегодня существует еще одна категория людей, которой хорошо знакомы такие понятие, как "выгорание" или "истощение" организма, и это мамы.

Вы, наверное, слышали такое выражение, как «мама на нуле», и, наверное, двадцать лет назад женщины, которые занимались только лишь воспитанием детей, сталкивались с подобными проблемами, однако об этом просто никто не говорил вслух. Сегодня молодые мамы и просто женщины не хотят молчать, ведь многим из них хорошо знакомо состояние «выгорания», с которым, оказывается, можно и нужно бороться. Мы пообщались с несколькими мамами и спросили у них, как им это удается делать.

Девушки, расскажите, вам знакомо такое понятие, как «эмоциональное выгорание мамы», что это в вашем понимании?

Ксения (30 лет, мама 2,5-летней дочери):

«Конечно, знакомо. После рождения ребенка твой личный мир меняется. Приходится все адаптировать на новый лад. Отдаваться 24/7 ребенку, семье, быту – не так легко, как это может казаться со стороны. Скука, срывы, безразличие со стороны близких – с этим сталкиваются многие мамы. Однажды мне одна знакомая сказала: «В декрете так хорошо! Вот бы из одного в другой». Я про себе подумала: «Шутишь, что ли?!»

Катя (33 года, мама 8-летнего сына и 2,5-летней дочери):

«Это состояние полного бессилия. Усталость от выполнения рутинных задач накапливается день за днем: покормить, помыть, убрать, постирать, снова покормить, поиграть, развлечь, погулять, что-то давно не кормили, почитать, уложить спать, приготовить есть несколько раз в день, встать к малышу по десять раз за ночь. Мы ведь все хотим, чтобы нас ценили, хотим понимать, что мы делаем что-то важное. Но работу мамы никто не замечает. Она воспринимается как должное. Насколько часто мама может услышать слова «ну, ты же в декрете, отдыхаешь». А твое самое большое желание – это поспать хотя бы пять часов подряд. Когда усталость накапливается, и мама не ощущает поддержки, тогда и приходит эмоциональное выгорание. Все становится безразлично. А дети, которые для тебя являются центром Вселенной, начинают сильно раздражать».

Юлия (37 лет, мама двоих сыновей – 5 и 3 года, и дочери 7 лет):

«Я в курсе, конечно, что это такое, хотя на своем опыте не очень его могу применить к детям. К профессии, к работе, к творческому труду – да, такое бывало, в отношении детей я, в принципе, не умею выгорать. В этом смысле я больше как зеркало, отражаю их эмоции. Они либо заражают меня радостью, либо вызывают сострадание тем, что упал/ударился/»мама болит». Хотя бывают и просто капризы, каждый возраст сопряжен с чем-то негативным, но и тут я научилась использовать прием «зеркало», но скорее как заслон. Не принимаю глубоко капризное состояние ребенка, включается механизм защиты, видимо. Просто спокойно и без эмоций я решаю проблему. Чем дальше дети растут, тем проще становится подобрать ключик к их капризам, достучаться словами. Потому эмоционального выгорания в этом смысле я не чувствую».

Психологи и даже педиатры советуют мамам больше времени уделять не ребенку, а именно себе. То есть не ставить маленького человека во главе всей семьи, просто хотя бы потому, что ему эта ноша не по силам, ни в год, ни в три, ни даже в десять лет. Гораздо лучше будет, если держать под контролем все будут взрослые. Это значит, что взрослые должны решать, когда ребенку ложиться спать, когда и что ему есть, и так далее. Проще говоря, строить такой режим, чтобы женщина могла в этом режиме найти время для себя. Наша героиня Ксения как раз и говорит о том, что легче всего быть хорошей и доброй мамой, когда у мамы есть время на себя, любимые занятия и отдых. А тут без помощи близких и окружающих никак не обойтись.

А как часто вы сталкивались с этим ощущением эмоционального истощения? Как думаете, это вообще нормально, что женщины это переживают?

Ксения (30 лет, мама 2,5-летней дочери):

«Мне кажется, выгорание – это мое перманентное состояние первого декретного года. Первые три месяца у дочери были колики, и дома никто не спал. Потом начались зубы, и снова не было сна. Когда твой организм после родов и беременности еще не восстановился, гормоны скачут, а тут еще сталкиваешься с новыми обязанностями, оставаться эмоционально стабильным очень сложно. Начинаешь ловить себя на мыслях, что с тобой что-то не так, ты не справляешься. Обо всем этом мало говорят вслух и не пишут в соцсетях».

Катя (33 года, мама 8-летнего сына и 2,5-летней дочери):

«С эмоциональным выгоранием я столкнулась один раз. Когда практически одновременно родилась дочь, а старший сын пошел в первый класс, но и работу никто не отменял (декрет я не брала, работала удаленно с 9 до 17). Сюда же добавилась моя тревога за грудное вскармливание. Дошло до неконтролируемой агрессии по отношению к детям и мужу. Хотелось лечь и чтобы никто не трогал. Мы подстраиваемся под сумасшедший темп мира и часто берем на себя больше, чем можем выдержать. Не думаю, что это касается только мам. Каждый человек подвержен выгоранию».

Юлия (37 лет, мама двоих сыновей – 5 и 3 года, и дочери 7 лет):

«В моей жизни был момент, когда Платон (старший сын) был маленький, после реанимации он несколько месяцев был легко возбудимый, плохо спал. Иногда ничего не помогало, плакал, было сложно. Но какая-то глупая абсолютно нелогичная мысль подсказывала мне, что это пройдет. Нужно только ждать, держать его на руках. В принципе, мне было легче. Я могла ведь его потерять тогда, при рождении, и когда все стало хорошо, я знала, что уж эти ночные истерики и плач я могу пережить после всего, что с ним случилось. И у меня на самом деле гигантское терпение, сама удивляюсь. Я ведь и не подозревала о нем до рождения детей, в отношении себя и обстоятельств была ужасно нетерпеливой. Дети научили меня терпению».

А что делать, если вдруг срыв на ребенка уже произошел? Как исправить ситуацию, чтобы не чувствовать себя плохой матерью?

Ксения (30 лет, мама 2,5-летней дочери)»

«Хоть я и крайне редко повышаю голос на ребенка (стараюсь держать себе под контролем), но, если это происходит, стараюсь прийти в себя: объясняю ребенку, почему я расстроена и почему я так себя повела. Прошу прощения и мирюсь мизинчиками».

Катя (33 года, мама 8-летнего сына и 2,5-летней дочери):

«Если начинаю злиться и кричать на ребенка, то спрашиваю себя: «А что мне это даст? Насколько эффективно кричать на него?». Дети не воспринимают информацию, если на них кричат. Их мозг принимает оборонительную позицию, а не познавательную. И тогда быстро беру себя в руки. Или представляю себя со стороны. Взрослая женщина, которая кричит на маленького ребенка. Вот только минуту назад была нежная мама, а теперь – дракон, готовый сжечь свое дитя. Очень отрезвляет. И еще обязательно прошу прощения у детей и объясняю им, что именно привело меня к такой реакции. И очень благодарна, что они понимают меня, прощают и не держат обиду».

Читайте так же:
К чему приводит стресс и депрессия

Юлия (37 лет, мама двоих сыновей – 5 и 3 года, и дочери 7 лет):

Также читайте
Адаптация к детскому саду: лайфхаки и советы для родителей

«Бывает, я немного повышаю голос. Недавно дочь вообще заявила, что в семье мама директор и управляет всем. Это немного не то, что я хотела бы о себе услышать из уст дочери, но я знаю, откуда ноги растут. Иногда я очень требовательная, к себе в том числе, и когда ситуация выходит из-под контроля, у меня в голосе часто появляются металлические нотки. Видимо, благодаря им дети слушаются, что обычно сильно удивляет окружающих. Мне это не очень нравится, не хочу быть жандармом для своих детей, хочется воспитывать их свободными личностями. Но иногда я понимаю, что начинаю подавлять их, когда случаются вот эти срывы в непредвиденных ситуациях. И тогда, конечно, я стараюсь разговаривать с детьми. Объяснять, почему мама сказала жестко, чтобы не было просто «нельзя», чтобы они понимали, почему нельзя. И что мама тоже человек, имеет нервы. Дети об этом не узнают, если об этом не говорить! Так же, как и не подозревают, что и их нервы существуют, и на самом деле они могут научиться ими управлять. Мы много обсуждаем с Софой (7 лет) и Платоном уже понемногу (5 лет) наши внутренние состояния. Как мы себя чувствуем и почему. Поэтому эти срывы мы можем обсуждать довольно профессионально, они знают, что такое стресс, депрессия, гнев, терпение, любовь и счастье».

А есть какие-то лайфхаки, как быстро восстановить силы?

Ксения (30 лет, мама 2,5-летней дочери):

«Я люблю людей. Для меня важно куда-то выезжать с семьей по выходным. Смена обстановки благоприятна для всех членов семьи. Хорошо, когда есть адекватный муж, близкие люди, которые могут прийти на помощь и дать маме отдохнуть и восстановиться, но для многих матерей это неведомая роскошь. А еще прекрасно, когда у тебя есть машина и ты можешь, взяв ребенка, поехать куда угодно».

Катя (33 года, мама 8-летнего сына и 2,5-летней дочери)

Катя уверена, что каждая мама должна не просто просить о помощи близких и окружающих, а буквально кричать о ней. Лучшее, что может сделать мама для себя и своих детей, – быть наполненной эмоционально, а для этого нужно хотя бы 30 минут, но качественного времени уделять себе. Это может быть что угодно, что приносит вам удовольствие – прогулка, чтение, общение с подругой, поход в кино или банальный маникюр.

Также читайте
Половое развитие девочек: каковы его особенности и что должно насторожить родителей

Главный совет, который дала нам Катя, звучит просто: «Если есть возможность не работать – не работайте. И разрешите себе быть неидеальной. Это правда помогает». Не торопиться в декрете – часто задача не из простых, столько всего нужно успеть за день, да еще и время на отдых найти. Наша героиня, например, практиковала осознанное питание. «Сделайте себе чашку чая. Не пейте сразу. Полюбуйтесь его цветом, ощутите аромат. Медленно сделайте первый глоток. Какой он? Теплый, горячий, сладкий, со вкусом клубники, а может, в нем плавают цветки лотоса? Какие ощущения у вас вызывает чаепитие? Не торопитесь. Эта техника поможет вам находиться здесь и сейчас. И это здорово успокаивает и снимает стресс».

Юлия (37 лет, мама двоих сыновей – 5 и 3 года, и дочери 7 лет):

«Восстановить силы можно только через то, что вам лично приносит удовольствие и радость. У меня это любой вид творчества, я пишу стихи, занимаюсь хендмейдом, делаю детскую одежду. Люблю читать и смотреть фильмы. Это разгружает мое напряжение, я успокаиваюсь и готова дальше работать мамой. Тут важно найти свой способ разгрузки и найти время и место в своем жестком графике».

И все-таки дети – это счастье? Согласны с этим выражением?

Ксения (30 лет, мама 2,5-летней дочери):

«Безусловно, счастье! Я часто говорю своей дочери, что она у нас самая лучшая и очень долгожданная. И это чистая правда! Помню, в родзале врач мне сказала: «А что ты хотела? Так появляются дети! Терпи!». Все это сложно, и в каждом возрастном периоде есть свои моменты, но они же так быстро растут!»

Катя (33 года, мама 8-летнего сына и 2,5-летней дочери):

«Однозначно, да. Благодаря им я изменилась, стала более уравновешенной. Научилась ценить каждую минуту, а не гнаться за будущим. И в то же время они толкают меня покорять новые вершины».

Юлия (37 лет, мама двоих сыновей и дочери):

Также читайте
Дети звезд, которые стали известнее своих родителей

«Вне всякого сомнения, дети – это счастье. Хотя у каждого может быть свой ответ. Жизнь до детей у меня была пустой, в определенный момент (после 27-28 лет) стало очевидно, что у меня, в принципе, отсутствует сильная мотивация для развития. Я понимала, что хочу о ком-то заботиться и кого-то очень сильно любить. И теперь у меня трое. Я хотела бы в будущем усыновить ребенка, но ситуация пока сложная, чтобы об этом говорить серьезно».

Отметим, в Украине участились случаи послеродовой депрессии у женщин, которые иногда приводят к трагическим последствиям.

«Про то, что в детстве гнало меня из дома»: тюменцы и пользователи соцсети поддержали флешмоб #удепрессиинетлица

Люди, столкнувшиеся с депрессией, рассказали свою историю

В соцсетях набирает популярность новый флешмоб. Под хэштегом #удепрессиинетлица и #faceofdepression люди рассказывают про заболевание, которое не диагностировать с помощью рентгена либо анализов. В этих постах — истории про депрессию и про то, что у нее нет ни лица, ни пола, ни времени. О том, что за улыбкой и спокойствие порой прячется глубоко несчастный человек. А еще — рассказы о чем-то важном. Например, про то, как необходима поддержка близких. Акцию запустила вдова Честера Беннингтона — вокалиста ‎Linkin Park.

К флешмобу присоединились и тюменцы. Откровенные, порой до мурашек, рассказы тюменцев и других участников акции, а также советы психолога — ниже.

Борис Конаков, 29 лет, PR—менеджер

— Есть фотка с некоторой безмятежностью, почти-улыбкой. Позируем с моей любимой Вероникой. Совершенно лютая зима 2015 года. Невыносимая, — вспоминает Борис Конаков

Фото: Борис Конаков

Отличный флешмоб. Что-то во мне ждало его и теперь очень радуется. Что-то я определяю как червячка, который сидит где-то посередине, чуть выше диафрагмы, и точит, и точит. Долго ли, коротко ли. В мороз или в жару, летом или зимой, в одиночестве или с друзьями, на работе или дома. Я не знаю, что это, но я чувствую его уже очень много лет. Этот червячок знает свое место, я привык к нему. Если в моей жизни отсутствуют внешние раздражители, он словно где-то на задворках. Если с внешним миром все печально, знаете, когда кажется, что все вокруг против тебя, неудачи множатся, то червячок резко увеличивается в размерах и в какой-то момент ты перестаешь понимать, где ты, а где он. Чаще всего я чувствую его фоном. Как если бы жил неподалеку от линий электропередач и слушал круглосуточно этот гул, привык к нему. Этот червячок позволяет мне жить многообразно, радостно, активно, улыбаться и прочее. Но все равно чувствуешь какую-то помеху. Даже в самых веселых компаниях в какой-то момент чувствуешь изолированность и пустоту. На улице хочешь домой, а дома хочешь уйти, ощущаешь, будто что-то постоянно пропускаешь. И постоянная усталость, усталость, усталость. И не спасет ничего, даже если станешь владычицей морскою.

Читайте так же:
8 признаков человека со скрытой депрессией

Как резко вдруг постигаешь истинные смыслы канонических текстов. Вот ты про что, оказывается, сказка о золотой рыбке. Как попросить ее избавить тебя от этого червячка, если больше, чем уверен, что с его гибелью погибнешь и ты?

У меня мало «улыбчивых» фото. Я считаю, что улыбка глупит мое лицо и искажает, словно гротескную театральную маску. Но вот есть фотка с некоторой безмятежностью, почти-улыбкой. Позируем с моей любимой Вероникой. Совершенно лютая зима 2015 года. Невыносимая.

Было настолько плохо, что вот ты идешь рядом, а рядом еще один ты, и хочется уйти вот с ним и никогда не вернуться. Если меня спросят, что осталось в памяти от зимы 2014–15 годов, отвечу — темное пятно. Как от осени 2006-го, как от зимы 98-ого. Я никогда не был до конца доволен, я никогда не чувствовал себя отдохнувшим, я никогда не чувствовал себя на своем месте.

Меня отпустило осенью 2015-ого. Когда я позволил себе принять мысль о том, что я, возможно, никогда не смогу быть счастливым в том понимании, в котором это видит максимальное количество людей — определенный набор материальных и духовных ценностей, вторые, третьи и десятые половинки. Когда я позволил себе осознать, что жизнь — это тяжело, будто в три смены на заводе пашешь, что это тлен, боль и ужас. После этого мне стало проще улыбаться и радоваться. Потому что, как в том анекдоте, ну ужас, но не ужас-ужас. Червячок тогда мне подмигнул, ушел на свое место, а у меня ушло ощущение, что мне срочно нужны антидепрессанты, которых мне в клинике не дали. Во избежание (. ).

Потом он вернулся. Снова стал точить. Когда дождь идет, он будто капает прямо на него, и тогда червячок недоволен, грустит. Когда световой день начинает уменьшаться. Когда холодает. И речь тут не про ВИЧ. А про что-то, сам не знаю что. Наверное, про то, что трижды в жизни приводило к промыванию желудка. Про то, из-за чего мне выдали «белый билет» в армию, про то, что военкомовский психиатр сказал «тюю, молодой человек, так это у вас не новый симптом, а скорее — продолжение старых». Про то, что в детстве гнало меня из дома и, в конце концов, практически лишило его ощущения. Про то, что не позволяет мне убираться неделями в квартире. Про то, что привело меня года в три к Валентине Гавриловне — доктору, чью специализацию я даже не помню. Сказала «этот ребенок не признает никаких авторитетов».

А зачем, Валентина Гавриловна? Какой в этом смысл? Есть только я и мой червячок — мой самый главный авторитет. Оставьте нас в покое и займитесь своими делами. Оставьте мне мое право на, как вы выражаетесь, «нытье». У меня этого права едва ли не больше, чем у вас на ваш «позитив». Давайте будем каждый при своем. Мне чужого не надо.

Чувствую себя принцессой на горошине. Тоже, кстати, не о капризах сказка. С радостью смотрю «лица депрессии». Потому что я не один. Мы справимся с этой жизнью. Валар моргулис фраза на высоком валирийском, означающая «все люди смертны»).

Марина Герц, 26 лет. Лектор, тренер

2015 лето-осень. Фотография справа — за несколько дней до выписки из отделения кризисных состояний. Снимки предоставлены Мариной Герц

Фото: Марина Герц

Оглядываясь на свою жизнь, я понимаю, что депрессивные состояния были у меня с подросткового возраста. Но в этот период проблемы как бы обесцениваются. Что может быть такого с подростком, что она или она могут хотеть покончить жизнь самоубийством или не видят смысла существования? Может быть. И важно обращать внимания на такие состояния и вовремя оказывать (и получать помощь). Так получилось, что в 22 года я заканчивала университет и разводилась с мужем. Эти перемены я не смогла выдержать, и началось мое погружение в трехлетнюю депрессию. Это ощущалось как потеря смыслов. И вроде бы на автомате я продолжала развиваться и работать, общаться с друзьями, иногда даже смеяться и веселиться. Но фоном в моем теле ощущалась огромная трещина, которая жрала мои силы и позитивные эмоции. Уговаривать себя по пол часа с утра, чтобы выйти из квартиры на работу, не мочь ответить на сообщения и звонки, иногда в тяжелые периоды я не могла даже встать в туалет или поесть. Не хотелось ничего: ни жить, ни умирать. Просто в какой-то момент перестать существовать. Я продолжала пытаться строить отношения с людьми, и после расставания с партнером в 2015 году мне стало уже так невыносимо плохо, что я начала думать, что схожу с ума. Панические атаки, бессонница, истерики. Поняла, что консультации психолога мне не помогают и решила обратиться к психотерапии. Мне поставили диагноз «депрессивное расстройство, нарушение адаптации». Это значило, что я просто не могу адаптироваться к меняющимся обстоятельствам в жизни, к стрессу. Месяц я пролежала в клинике неврозов в отделении кризисных состояний, принимала препараты (и после выписки тоже), продолжала групповую и личную психотерапию. Мне казалось, что я быстро смогу с этим справится, но это было начало борьбы с депрессией.

Сейчас прошло два года. Моей ошибкой было, что в момент, когда мне показалось, что я начинаю справляться, я уехала жить в другую страну. Переезд и адаптация в ней забрали весь накопленный ресурс, и мне стало в какой-то момент почти так же плохо как и раньше. Сейчас я прохожу психотерапию, и разбираюсь с «корнем» моей депрессии — насилием над моим телом и психикой в детстве и подростковом возрасте, нарабатываю механизмы защиты, иногда пропиваю курсы поддерживающих препаратов, учусь принимать поддержку у близких.

Дина Сабитова, 48 лет. Детский писатель

На фото — первое апреля этого года, я думаю, что я улыбаюсь, — пишет Дина Сабитова

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector