Klondajk-med.ru

Клондайк МЕД
1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

У меня шизофрения и я качаюсь

У меня шизофрения и я качаюсь

«Они что, дебилы, своими деньгами рисковать под гольный пиар и под лузера?» (с)

Проблема в степени добровольности и заинтересованности госкорпорации. Мы же все прекрасно видим, что в значительной степени оборонщики могут произнести «без меня меня женили». Ведь приказы не обсуждаются, не так ли?
А вот хотелось бы услышать пример эффективного менеджмента непрофильного бизнеса госкомпании. Зато примеров развор. пардон, несостоятельности управленцев таких компаний — полно, «вам там по пояс будет» (с, АЗЗТ)

В пятницу УЕФА собирается изменить порядок проведения Лиги чемпионов
Командам из ведущих европейских чемпионатов станет сложнее пробиваться в груповой турнир Лиги

Согласно одному из предложений, бронзовые призеры чемпионатов ведущих футбольных стран, которые делегируют по 4 клуба в Лигу чемпионов (сейчас это Англия, Испания, и Италия), получают путевки в групповой этап напрямую, тогда как раньше им нужно было проводить два матча в финальном квалификационном раунде. Зато команды, которые финишируют вслед за ними, теперь, возможно, будут соперничать за попадание в групповую стадию между собой. Вместе с пятью другими клубами, примерно равными им по классу, они примут участие в отдельном отборочном этапе. До настоящего времени они имели возможность оспаривать место в групповом турнире с более слабыми командами.
http://7tv.ru/article.xl?id=27881

Мои мысли по ситуации, чем занимался Ткаченко в межкрыльевое время,
по + и — его прихода.

1) В 2001-2005 году он больше пиарил не себя, а Крылья.
Ушел он из Крыльев с меньшим денежным балансом, чем до них.
Недавно на гесте свели вложенные средства и долги, но как и всегда, забыли про налоги, накладные расходы и проценты по кредитам.

2) На 2005 год он реально сильнейший футбольный менеджер (не владелец!) в стране, система управления в Крыльях была лучшая в стране. Есть знания — возник вариант их применить.
Агентская контора была больше не агентской, а консалтинговой.
Работают с ней большинство клубов ПЛ, значит репутация осталась,
за время существования ни один клиент не ушел, а 40 человек пришло.
При этом, грамотно пиарится. В клиентах титульные игроки типа Титова, которые взяты чисто для имиджа и есть чем помахать.

3) По-слухам, действительно рассматривался как кандидат в наемные менеджеры Локо (не пошел на живое место Филатова), Динамо (после Заварзина, сейчас там Иванов — хороший знакомый Ткаченко) и Спартака (ага, и как бы рядом с ним смотрелся косноязычный и рафинированный Шавло?). По-первому зову пошел в Крылья, значит чувствует отвественность и небезразличность к команде. При том, что оборот конторы, думаю, гораздо больше, чем зарплата ген. менеджера.

4) Будет ли он настаивать на переходе в Крылья своих клиентов? Почему нет, он их неплохо знает. Наше мнение здесь не спросят. И, в случае чего, на вой на гостевой «вот взяли блатных, кучу лямов отстегнули» только улыбнется. Бизнес.

5) Будущие владельцы предложили ему должность. Они что, дебилы, своими деньгами рисковать под гольный пиар и под лузера?

6) Существенный недостаток — человек 10 лет был начальником и владельцем, самостоятельным человеком. Ни под кем не находился, никто ему не приказывал. Как перестроится? — хрен знает.

Вот отсюда у меня больше плюсов.

To Эх хе хе №422801 «да и качается на скамейке как Лобановский. «.

— Так это ж наверное хорошо, что качается как Лобановский. перспективы-то какие открываются! Начал перенимать опыт великого тренера с малого, с азов и деталей, а там глядишь — и все остальное приложится))

«Браво, Вам рукоплещет вся Самара.»

как выяснилось не вся.есть индивидумы,на которых все произошедшее нагнало волну тоски и уныния.как ни парадоксально,но они есть.

«Просветите, плиз, в общих чертах хотя бы (или ссылочку) — что за «Ростехнологии» такие? Богато ли живут?»

ты даже не поверишь насколько богато )))

Читайте так же:
Шизофрения когда передается по наследству

To Эх хе хе №422801
качаться на скамейке как Лобановский-это плохо?моветон?Лобановский был плохим тренером?
что ты имеешь в виду?
Не паника,а переживание за команду.Слуцкий не паникер.

«Значит развитие нанотехнологий начинается с покупки футбольного клуба..»
это ты сейчас про что?

Люди добрые. Што ж это деится! Да неужели правда?! Неужели сказка снова станет былью?! И наша общесамарская ностальгия по ТЕМ Крыльям вдруг опять станет реальностью?!
Пока еще ничо не знаю, ничо еще не читал, но знаю главное: Слуцкий — Тиша — «Ростехнологии» — ГЕРМАН. И эмоции почти такие же как неделю назад, когда мы вышли на Евро.
Вчера ночью узнал сначала только про Слуцкого и про Тишу. И сразу подумал: не-е-е, сожрут они Слуцкого, эти барановские с шамхановыми. На словах посулят ему высокие задачи и амбиции клуба (а он в интервью недавно сказал, что ТОЛЬКО при таких условиях будет работать в каком-либо новом клубе), а на деле обманут, как уже десятки раз обманывали всех и вся по самым разным поводам. И жалко стало Слуцкого.
А сегодня узнаю, что и Барановского (а значит и Шамханова) — под зад, и — главное — с нами снова Герман, инициатор всего лучшего что в Самаре ассоциируется с футболо, душа клуба, человек, который этот самый клуб (в его современном виде) и построил!
Это супер! Ай да г-н Артяков, ай да ход! Это ж надо — одним махом взять да и вернут городу (да даже области) сразу два ее главных футбольных символа, двух ее кумиров и креаторов футбола в Самаре! Браво, Вам рукоплещет вся Самара. (Безо всякой иронии). Я теперь наконец выучу, как Ваша фамилия правильно произносится, обещаю. (А то раньше все как-то с Аяцковым путал:)).

И вот теперь, даст Бог, футбол в Самаре снова станет для начала именно ФУТБОЛОМ, а там глядишь — и опять «больше чем футболом». А то ведь в пследние годы, в результате вредительской разрушительно-бандитской деятельности Барановского и Шамханова он у нас стал «меньше чем футбол».
А теперь мы снова полны надежд. На красивую, яркую (пусть не всегда), комбинационную, результативную игру, за которую хочется болеть. На аншлаги на Металлурге даже не на топовых матчах, на борьбу за самые высокие места, а главное, на то, что вернется неповторимый дух и аура футбола в Самаре образца 2002-05 гг., когда за команду так или иначе болел практически весь город (сейчас так только в Питере). Когда даже бабушки во дворах после игр спрашивали, как сыграли, да с каким счетом.
У нас есть шанс увидеть все это снова.
Уф-ф-ф.. Ну ладно, возможно, многое из этого сказано на волне первых эмоций. Теперь надо все внимательно почитать и начать разбираться что к чему. А эмоции оставить барышням). Но блинский фиг, до чего ж это приятные эмоции! И правильно говорят — самое сладкое — это Надежда. И наша двухлетняя Ностальгия сегодня сменилась Надеждой. По-моему так ;-).

У меня шизофрения и я качаюсь

С утра все санитары бегают, запинаясь об дронов-уборщиков. Наверное, что-то случилось, но нас не посвящают в подробности. Режим дня сломан, и вместо того, чтобы смотреть утренние новости в общей комнате, мы с Поэтессой сидим в плате и скучаем. Тяжело находить новые темы для разговоров, когда каждый день братом-близнецом похож на предыдущий. Одни и те же стены, одна и та же больничная форма. Поэтесса рассказывает старую легенду об эдельвейсе. Хрупком цветке, растущем высоко в горах. Гордая красавица сказала, что подарит свое сердце только тому, кто принесет ей эдельвейс. Много было поклонников, бросились они карабкаться по скалам и прыгать через пропасти. Одни разбились, другие повернули обратно. Циклы сменяли друг друга, а девушка оставалась одинокой.

Читайте так же:
Шизофрения на почве ревности у женщин

– Все звезды такие, – вздыхаю я. – Если любить, то генерала. И чтобы не сразу отдаться, а вдоволь помучить. Так ценить станет выше. Дорогие подарки, красивые платья, балы, приемы, торжественные вечера.

– В этом их счастье, Мотылек, – сдержанно улыбается Поэтесса, – их способ реализовать себя и свою красоту.

– Продать себя подороже, – ворчу я сквозь зубы, – когда мужчину выбираешь по званию, чем выше, тем лучше, то о какой любви может идти речь?

– Ты несправедлива к ним. Они тоже растут и тянутся вверх…

– Только идеалы у меня с ними не совпадают, – обрываю разговор и встаю с кровати. Меряю шагами крошечную палату на двоих. Два шага к окну и три к двери. У изголовья кроватей тумбочки, где хранятся личные вещи по списку разрешенных. Зубная щетка, расческа, заколка для волос, бальзам для губ, влажные салфетки. Список номер два специально для женщин. В закрытом медицинском центре на секретном военном объекте нас всего две. Неизвестно почему, но большинство мудрецов мужчины, а среди военных женщин нет в принципе. Мы с Поэтессой девятый месяц живем в одной палате, ходим в туалет для персонала и моемся в душе главного врача. Старший санитар проявляет заботу, изобретая раздельные бытовые условия. Можно подумать кого-то здесь волнуют наши с Поэтессой обнаженные тела.

Я младше своей соседки на двадцать циклов, но суммарно за стенами психиатрических клиник провела больше времени. Здесь почему-то принято этим гордиться. Создатель считает, что чем дольше длится переходный кризис, тем сильнее потом становится мудрец. Плевала я на мудрецов, способности и прочую ерунду из теории Создателя. Мы все обыкновенные сумасшедшие с соответствующими диагнозами. Длинными и по-своему поэтичными, но свой я называю коротко – шизофрения.

– Не мельтеши по палате, пожалуйста, – ласково просит Поэтесса.

Мудрец вздыхает и опускает кудрявую голову. Смотрю на упругие завитки и завидую. Мои патлы сколько не накручивай – распускаются. Висят безжизненными сосульками, хоть налысо голову брей. А Поэтесса, когда расчесывает меня, восхищается, что ровные и гладкие, чем злит еще больше. Раздражаюсь так, что пальцы начинают дрожать. Плохо. Увидит кто-нибудь из персонала, пожалуется лечащему врачу, и будет мне очередная задушевная беседа. Не хочу! Зло стучу кулаком по кнопке замка на двери, и он неожиданно открывается.

– Стой, не ходи! – шипит в спину соседка, но я переступаю порог.

Плевать на нежданных гостей, правила и запреты! Карцер, так карцер. Там хотя бы успокоиться можно в тишине и одиночестве. Делаю два шага по коридору и замираю. Цзы’дариец в черном военном комбинезоне стоит, прислонившись плечом к стене, и водит пальцами по планшету. Хмурый, сосредоточенный и застывший, как на плакате. Том самом, что висел у меня в детской комнате с одиннадцатого цикла. Без имен и лозунгов, просто фотография генерала пятой армии. Я четыре цикла просыпалась и видела его лицо. Строгий взгляд голубых глаз, веснушки, длинную челку, зачесанную на бок, и тонкий шрам под левой бровью. Невероятно. Это не может быть он! Картинка смазывается и уплывает, а я качаюсь, хватаясь за стену. Надо успокоиться и потерпеть. Подождать, пока туман в глазах рассеется, и морок исчезнет. Дожила до зрительных галлюцинаций! Дыши, Мотылек, все хорошо.

Но видение не пропадает. Мужчина поднимает взгляд и снова застывает. Серый силуэт в тусклом освещении коридора. Молчаливый и безжизненный. Призрак или дух, явившийся прямо из ночных кошмаров. Я сплю? Бывают же такие яркие сны. Поэтесса с разговорами, суета санитаров. Кстати, где они? Почему так тихо? Вот и доказательство. Нужно проснуться.

Я щипаю кожу на руке через ткань рубашки до острой боли. Уже тяжело терпеть, но ничего не происходит. Галлюцинация с лицом генерала хмурится еще сильнее. Издевается? Потеряв терпение и остатки выдержки, я решительно иду к нему и выбрасываю вперед руку. Сейчас пальцы пройдут сквозь ткань форменного комбинезона и упрутся в стену. Никакого генерала здесь нет!

Читайте так же:
От чего появляется параноидная шизофрения

И ведь почти получилось. Когда ладонь легла ему на плечо, мне показалось, что я поймала пустоту, но нет. Цзы’дариец передо мной вполне живой и настоящий.

Старший санитар выходит из полумрака коридора. Пыхтит от злости так, что скоро взорвется. На меня пыхтит. Перед офицером он вытягивает спину и глухо бормочет, что виноват. Сейчас все исправит. «Ваше Превосходство?» Почему старший санитар обращается к офицеру именно так?

– Я приказал всем оставаться в палатах! – шипит Децим, грубо схватив меня за локоть и оттаскивая обратно к двери. – Почему ты в коридоре?

А мне не до разгневанного надзирателя, я смотрю на генерала и не могу взгляд отвести. Сознание разваливается на части, не в силах принять увиденное. Может быть, не он, просто сильно похож, а я перепутала? Забыла за столько циклов. Но ведь шрам! И веснушки. Децим заталкивает меня обратно в палату прямо к испуганной Поэтессе.

– Мотылек, ты в карцер захотела?

Старший надзиратель не кричит, он «громко говорит сквозь стиснутые зубы».

– Зачем в карцер, лейтенант Вар? – спокойно спрашивает Поэтесса, пряча меня за спину. – Что такого ужасного она натворила?

– Она тыкала пальцем в генерала!

– Какого еще генерала? – фыркает мудрец.

– Нашего! Наилия Орхитуса Лара! С утра весь центр на ногах. Генерал приехал! Смотры, построения, экскурсии. У меня мозоль на языке от бесконечных рассказов. Доказываю Его Превосходству, что никакие мудрецы не психи, что у вас способности, и вы только немного странные. Пока врачи речи с трибуны толкали, генерал вышел из зала поговорить по телефону. Долго его не было, я пошел проверить, не случилось ли чего, и что увидел? Стоит наш распрекрасный Мотылек и генерала по плечу гладит!

– Вы уж определитель, лейтенант Вар, пальцем тыкает или по плечу гладит, – строго выговаривает Поэтесса.

– Да какая разница?!

Старший санитар замолкает и, втянув голову в плечи, оборачивается на тихий голос от двери палаты:

Генерал стоит в проеме двери и рукой показывает на считыватель:

– У тебя замок не исправен, смотри, срабатывает на меня, хотя не должен в палату пропускать. Разберись.

– Есть, – коротко отвечает лейтенант Вар и уходит из палаты. За техником, разумеется, сам он в электронных замках не разбирается. Генерал провожает его взглядом и поворачивается к нам. От стыда мне хочется прямо сейчас провалиться на первый этаж к мудрецам-единичкам. Там мне самое место. В общей плате на койке в ремнях и под препаратами. Какой же дурой я себя выставила! Настоящей сумасшедшей.

– Ваше Превосходство, – с достоинством произносит Поэтесса и слегка улыбается. Повторяю за мудрецом слабо и пискляво. Опустив взгляд, вижу только наши с ней ноги и больше ничего, а в нескольких шагах от меня стоит генерал. Один из двенадцати правителей планеты. Командующий легионами, летающий к звездам на огромных космических кораблях. Между нами не просто пропасть, а целая бездна. И я тыкала пальцами в его плечо, чтобы проверить, не померещился ли мне Его Превосходство. Трижды дура.

– Дарисса, прошу меня простить, – тихо говорит генерал, – за столь странное знакомство в коридоре.

Ощущение нереальности накрывает с головой. В углах комнаты собирается белесая дымка, а очертания предметов теряют четкость. Понимаю, что до боли вцепилась в плечи Поэтессы, только когда она с силой дергает меня за руку.

– Это вы… меня простите, – с трудом выталкиваю первое, что приходит в голову. Слабость в ногах и шага не позволяет сделать, но Поэтесса бедром выталкивает меня из-за своей спины вперед. Еще и рукой между лопаток давит для ускорения. Взгляд я по-прежнему не поднимаю, поэтому приближение генерала угадываю по звуку шагов.

Читайте так же:
Препараты нового поколения для лечения шизофрении

– Предлагаю начать сначала, – голос у полководца красивый. Мягкий и обволакивающий. – Зовите меня без обращения. Просто Наилий. А я могу узнать ваше имя?

Рассматриваю черные носы его военных ботинок. Чистые, без единой царапины. Потом штанины форменного комбинезона, расшитые карманами по всей длине, белый ремень, складной боевой посох, бластер. Генерал вооружен всегда. Говорят, что даже дома так ходит. Поднимаю глаза до уровня груди и замираю.

Мычу, мямлю и краснею, как переволновавшаяся на экзамене курсистка. Руки складываю за спиной в замок и борюсь с желанием уйти назад, вглубь палаты. Наверное, виновата харизма генерала, яркая и мощная, как у всех правителей, но я не могу посмотреть ему в глаза.

– Ваше имя дарисса, – терпеливо повторяет он.

Втягиваю голову в плечи, болезненно сглатываю слюну и молчу.

– У нас нет имен, Ваше Превосходство, – приходит на помощь соседка. – Мы называем друг друга по способностям. Конспиролог, Маятник, Создатель, Поэтесса, Мотылек.

– Вы пишите стихи? – спрашивает генерал.

Поэтесса выдыхает. Чувствую волну тепла от нее и знаю, что улыбается сейчас.

– Сочиняю иногда. То прошлое вижу, то будущее.

– Да, я уже знаю. Редкий дар, берегите его. А почему Мотылек?

Соседка ободряюще гладит меня по плечу и отвечает:

– Легкая, светлая, юная. Ищет себя, как мотылек ищет свет.

– Двадцать первый цикл, Ваше Превосходство.

Неприятно, когда вот так обсуждают, даже если не говорят ничего плохого. Будто я манекен в витрине магазина. Хотя сама виновата. Стою, молчу. Пока собираюсь с духом, чтобы ответить, дверь в палате снова открывается:

– Ваше Превосходство, коллегию можно отпускать? – вежливо интересуется главный врач.

– Нет, я сейчас приду, – отвечает генерал и я, наконец, решаюсь посмотреть на него. Строгий и отстраненный, но взгляд цепкий. Настолько, что теперь я, наоборот, не могу от него оторваться. И удивительно, что чем больше смотрю, тем слабее становится страх. Я половину жизни любила придуманный образ, и теперь он стоит передо мной. Живой и настоящий. Такой, каким и вообразить не решалась. Силой от него веет, решимостью, злостью. А внутри, будто тьма клубится. Холодная и бездушная. Эталонный правитель. Очень правильный.

– Рад был познакомиться, – сухо говорит генерал и прощается, слегка наклонив голову.

Дверь за ним закрывается со щелчком, а у меня за спиной вздыхает Поэтесса:

– Ох, какой мужчина.

Сажусь на кровать и поджимаю под себя ноги. От нервов озноб разбирает. Если не успокоюсь, ночью снова увижу кошмары. Не глотать же транквилизатор из-за того, что неожиданно столкнулась в коридоре с генералом?

– Это на него похож твой дух-паразит? – не унимается Поэтесса.

Тоже садится на кровать и достает расческу.

«Разве похож?» – немедленно раздается голос в моей голове. Вспомнили про него, явился.

«У меня нос короче и уши не так торчат».

Причина моего диагноза. Воображаемый друг, которого вижу и слышу только я. В истории болезни упомянут под своим именем – Юрао. Когда я впервые осознала, что часть моих мыслей – вовсе не мысли, а чужой голос. То, чтобы не сойти с ума, как могла облекла его в форму. Представила живым цзы’дарийцем. Таким, как единственный образ, что был в тот момент перед глазами. Плакат с портретом генерала висел на стене в моей комнате. Я влюбилась в него совсем маленькой девочкой и вот мы все встретились. Настоящий генерал, вымышленный и я, влюбленная в того, кто остался на плакате. Беда.

– А ведь он смотрел только на тебя, Мотылек, – с тоской говорит Поэтесса, расчесывая кудри.

Читайте так же:
Шизофрения непрерывно прогредиентного типа течения

– Смешно ему было, вот и разглядывал, – огрызаюсь я. – Какой глупый маленький зверек.

– Нет, я согласна, что ты молодая и глупая, но смотрел он на тебя, как на женщину.

Громко фыркаю и закатываю глаза.

– Зря не поднимала взгляд, – добавляет Поэтесса. – Тоже бы заметила.

– Бред, – качаю головой. – И давай больше не возвращаться к этой теме. Я узница психбольницы. Вся моя жизнь – кровать, тумбочка и туалет. Здесь нет места влюбленности, отношениям, семье. Это невозможно. Так зачем мучиться, мечтая о том, чего никогда не будет?

Говорю спокойно, но соседка поджимает губы и отводит взгляд. Задела ее. Напомнила еще раз, что смерть бывает и с открытыми глазами. Тихая, однообразная, когда каждый день похож на предыдущий.

– Рано тебя забрали, Мотылек, – вздыхает Поэтесса. – Что такое пятнадцать циклов? Ничего. Вся жизнь была впереди. Полюбила бы, узнала, каково это быть с мужчиной. Ненадолго, конечно, но хоть было бы, что вспоминать.

– Мне и так есть, что вспомнить, – пожимаю плечами. – Например, как в Центр приезжал генерал, и я приняла его за галлюцинацию. А прожить можно и без любви. И уж тем более без близости с мужчиной.

– Ты не права, но я спорить не буду, – ворчит мудрец. – Главное, Его Превосходству так не скажи при следующей встрече.

Дергаюсь и пристально смотрю на Поэтессу. Когда пророк, стихами записывающий предсказания, говорит нечто подобное, то отмахиваться и пропускать мимо ушей уже не получается.

– Ты что-то написала? Когда? Покажи.

– Нет, – качает головой мудрец. – Тут не нужен дар, достаточно женской интуиции. Говорю же, смотрел он на тебя по-особенному. С интересом.

Хочется зло сплюнуть прямо на пол. Из мудрецов в звезд превращаемся с такими разговорами. Тем тоже страсть как интересно, кто на кого посмотрел и будет ли что-нибудь между ними.

– Генералы любят чистых и невинных, – продолжает Поэтесса.

– Ты поэтому про мой возраст сказала? – цежу сквозь зубы и раздражаюсь все сильнее. – Знаю, почему любят. Глупая телегония, утверждающая, что потомство женщины будет похоже на ее первого мужчину. Давно опровергли, но генералам отчего-то нравится. Дай им волю – всю планету заселили бы своими детьми. Сколько нилотов у каждого? Интересно, прошение о праве зачать нилота действительно существует? Всех претенденток внимательно проверяют и требуют, чтобы девственницей была? Как в недоразвитых цивилизациях скот выбирают для спаривания.

– Не заводись, Мотылек, – примирительно улыбается соседка, – твое прошение о праве зачать от генерала все равно отклонят. Диагноз.

Проклятый психиатрический диагноз, превращающий меня в генетический отброс. Медленно выдыхаю и считаю про себя. Невроз скоро пройдет, я справлюсь сама. Лишь бы ночью не вернулся, я устала просыпаться от крика. И Поэтессу мучаю, хотя она не пожаловалась ни разу.

– Мотылек, – зовет старший санитар, просунув голову в открывшуюся дверь, – на выход.

Могла не спрашивать. Весь о моем отвратительном поведении дошла до главного врача, и меня ждет устное порицание. Надеюсь, карцер не заслужила, но это на усмотрение лечащего врача. Могут и как рецидив записать в рапорте. Одергиваю рубашку и подхожу к двери.

– Генерал зовет, – хмуро сообщает Децим Вар, а у меня пропадает дар речи.

– Быстро, – усмехается Поэтесса. – Иди, Мотылек.

– Только без глупостей, – предупреждает старший санитар, выпуская меня в коридор.

Да куда уж теперь. Буду тише больного в кататоническом ступоре. Вот у кого нет проблем с дисциплиной.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector