Klondajk-med.ru

Клондайк МЕД
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Здоровая жизнь для людей с шизофренией

Здоровая жизнь для людей с шизофренией

09-10-2014

С проблемой психических расстройств сталкивается каждый третий житель Европейского региона, и у 1–2% из них выявляются психотические нарушения. Всемирный день психического здоровья ежегодно проводится 10 октября в целях повышения осведомленности о проблемах психического здоровья на глобальном уровне.

В 2014 г. темой Всемирного дня психического здоровья станет здоровая жизнь для людей с диагнозом «шизофрения» – заболеванием, которое до сих пор очень тесно ассоциируется с множеством неверных представлений о психических расстройствах как о чем-то неизлечимом, опасном и безнадежном. Многие люди, больные шизофренией, вынуждены жить в атмосфере плохого обращения, неуважения, презрения и дискриминации.

«Я не стыжусь того, что я была “сумасшедшей” или “шизофреничкой”, и прекрасно понимаю, что большинство людей, которые знают мало или ничего не знают о психиатрии и психологии, приходят в ужас от одного лишь упоминания подобных состояний», – говорит Лиа, у которой периоды параноидной шизофрении продолжались на протяжении более чем 3 лет.

В реальности, однако, люди с диагнозом «шизофрения» могут, при условии надлежащего лечения и здорового образа жизни, вести полноценную жизнь. Однако около половины всех больных шизофренией не имеют доступа к такому лечению, а в бедных странах этот процент еще выше.

Действия ВОЗ

ВОЗ убеждена, что у каждого человека с проблемами психического здоровья, каким бы ни был поставленный диагноз, есть право получить такие же возможности, как и у любого другого человека, и иметь доступ к таким услугам по охране психического здоровья, которые будут полностью соответствовать его потребностям и ожиданиям. Эта идея лежит в основе Европейского плана действий по охране психического здоровья, который государства-члены в Регионе утвердили в 2013 г.

План действий призывает к тому, чтобы услуги по охране психического здоровья заключались не только в лечении, но и обеспечивали создание «благоприятных возможностей для того, чтобы люди с проблемами психического здоровья могли использовать свои собственные ресурсы, полноценно участвовать в жизни общества и вести семейную жизнь так, как они пожелают и как позволяют им их права». В основе таких услуг должны лежать права людей, и важно, чтобы они в первую очередь учитывали потребности и надежды человека, независимо от поставленного ему диагноза или степени нетрудоспособности. Они должны вселять надежду и стимулировать развитие и личные достижения.

Доступность и приемлемая стоимость услуг

Услуги по охране психического здоровья должны быть доступными, квалифицированными и приемлемыми по стоимости для каждого человека, а лечение – уважительным, безопасным и эффективным. Особый акцент должен делаться на процедуры, которые помогут не допустить преждевременной смерти людей, живущих с шизофренией, а также стигматизации и презрения, с которыми те могут сталкиваться при обращении за услугами здравоохранения.

Сейчас ожидаемая продолжительность жизни людей с нарушениями психического здоровья на 10–25 лет ниже, чем среди населения в целом. Всемирный день психического здоровья дает прекрасную возможность для повышения осведомленности об этой проблеме и изменения ситуации к лучшему.

Рассказ человека с диагнозом «бредовая параноидная шизофрения» (на англ. яз.)

Рассказ человека о жизни с шизофренией и лечении (на англ. яз.)

Рассказ человека о выздоровлении после шизофрении и работе в организации получателей услуг (на англ. яз.)

Всемирная федерация охраны психического здоровья, 2014 г.

World Mental Health Day 2014

Уменьшить шрифт на экране Увеличить шрифт на экране Подписаться Распечатать страницу

Контакты ▼

Европейское региональное бюро ВОЗ
UN City
Marmorvej 51
DK-2100 Copenhagen Ø
Denmark
Тел.: +45 45 33 70 00
Факс: +45 45 33 70 01
Расположение и схема проезда
Направьте нам электронное сообщение

Аутизм у женщин

Долгое время аутизм считался »мужским» расстройством, но с новыми исследованиями оценки меняются: если раньше соотношение мужчин и женщин с аутизмом оценивалось как 5 : 1, то сейчас некоторые исследователи приближаются к соотношению 2 : 1.

Почему аутизм у девочек обнаруживается позже? По мнению проф. Wouter Staal (Неймегенский университет), женщины позже »застревают» в развитии. Кроме того, в целом у женщин лучше развиты социально-когнитивные навыки, позволяющие им не выделяться в среде. Поэтому считается, что женщины с аутизмом лучше »прячут» симптомы своего расстройства, и делается это неосознанно. Но это забирает у них много энергии, и нередко они заканчивают »выгоранием» или депрессией.

Аутизм труден для диагностики. Первый шаг к диагнозу – это вопрос, есть ли нарушения функционирования. Этот вопрос нередко упускается из виду, и исходят в первую очередь из необычного в поведении человека, говорит Staal.

»Настоящий аутист не в состоянии выполнить задачу развития. Это подростки, которые в ходе развития не могут сформировать свою идентичность. Малыши, которые не пытаются исследовать окружающий мир, хотя это крайне важно для их развития».

Проявления аутизма могут быть очень разнообразны. Мужчины с аутизмом часто испытывают трудности с социальным взаимодействием и проработкой раздражителей, напр., звука и света. В целом, им трудно интегрировать информацию. Staal: »Мозг аутистов работает как плохо соединенный компьютер. Проработка информации идет трудно. Подобно компьютеру, такой пациент »зависает», когда от него требуется слишком многое…

Три истории от женщин с аутизмом:

(1) Анна ван Беек (29 лет): »Я всегда вначале оглядываюсь и выжидаю»

»Когда я начала самостоятельную жизнь в возрасте 18 лет, у меня вдруг все застопорилось. К окончанию средней школы я страдала страхами и подавленным настроением. Надо мной часто подтрунивали сверстники. Моя идентичность была абсолютно сломлена. Я не знала, что мне нравится или что именно я хорошо умею делать. Я не знала, кто я. Я была вне групп – в полном одиночестве.

»Дом мой был расположен далеко от Утрехтского университета, поэтому во время учебы (ф-т наук о кино и телевидении) мне пришлось жить в съемном жилье. Я очень тяжело переносила перемены в моей жизни. У меня было мрачное или депрессивное настроение, я чувствовала себя одинокой и находила мало привлекательного в жизни. Я не доверяла другим и всегда считала, что ничего хорошо от людей ожидать не следует. Впрочем, я контактировала с другими, даже обзаводилась друзьями, но это стоило мне больших усилий и энергетических затрат. Я боялась одна входить в здание, где проводились занятия. Ждала на улице кого-нибудь, чтобы зайти внутрь вместе. Если два занятия стояли близко в расписании, а мне надо было переехать в другое здание, то я всегда боялась опоздать на следующее – тогда все будут на меня смотреть. Так что в таких случаях я на занятие не шла.

Читайте так же:
Шизофрения на фоне умственной отсталости

»Студенческий психолог отправила меня на тренинг ассертивности. Но тренинги проводились вечерами, и я не осмеливалась туда пойти. Кроме того, это были групповые занятия, и это тоже вызывало мой дискомфорт. Так я столкнулась лицом к лицу со всеми своими ограничениями. На втором году учебы психолог направила меня в Центр аутизма в службе психического здоровья. Пока я стояла на листе ожидания, я уже поняла, что мне могут поставить диагноз аутизма. И я была рада, что наконец-то нашлось нечто, что описывает меня. Я читала книги, в которых узнавала себя. В группе аутизма мне сказали, что у меня синдром Аспергера, но сейчас этот диагноз больше не ставят – сейчас все называют »расстройством аутистического спектра» (РАС). Диагноз принес мне успокоение.

»Я – нетрудоспособна. Из-за аутизма, а также из-за хронической мигрени. Все раздражители оборачиваются для меня несоразмерно большими энергозатратами. Поэтому 80% времени я провожу дома. Вне дома я всегда в состоянии максимальной готовности. Будь то выход за продуктами или визит к друзьям: и то, и другое случается нечасто, и потом я от этого долго отхожу. У меня уходит много времени на проработку этих раздражителей. По дороге в магазин мне надо проезжать [на велосипеде] сложный перекресток, и я начинаю путаться, в какую сторону мне надо свернуть. А в супермаркете я могу застрять, если нет одного из нужных мне ингредиентов – и тогда на месте надо придумать замену, и на меня смотрит все это разнообразие цветастых упаковок. Это тоже сложно. Я не люблю, когда меня беспокоят дома. Я не люблю, когда мне неожиданно звонят в дверь, чтобы одолжить сахара. Предпочитаю, чтобы меня сначала уведомили о визите электронным сообщением.

»Когда я еще не знала о своем аутизме, я не знала о правилах социального контакта. Например, что контакт лучше, если ты смотришь человеку в глаза. После постановки диагноза я прошла тренинги по развитию социальных навыков и получила психообразование о моем аутизме. Я читала книги о том, как устанавливать контакт с другими людьми. Я многому научилась. Научилась говорить ни о чем. В этом смысле, хорошая тема – это погода. Разумеется, это всегда на уровне »головы», а не чувств.

»Трудность представляли новые ситуации – я совершенно не знала, что следует делать. Что следует отвечать, если тебя спрашивают, чем ты занимаешься? Я должна честно все рассказать? Следует оценивать, ожидает ли собеседник от тебя поверхностного ответа или же он хочет слышать, что я нетрудоспособна, но у меня есть свой маленький бизнес. Что я по заказу пишу на темы защиты личного пространства и безопасности в Интернете. Что я пишу блоги. Что я фотографирую. Так что я сначала оцениваю ситуацию, а потом уже делаю осторожные шаги. Я научилась вести себя максимально нормально, и мне это нравится. Труднее всего мне дается контекст. Его надо чувствовать. Если человек к тебе заходит одолжить сахара, то не нужно приглашать его в дом и выспрашивать, как так получилось, что у него не осталось сахара.

»У меня появилось больше друзей. Друзья – это своеобразное отражение тебя. Через общение с ними и обратную связь я лучше узнаю себя. Я всегда хотела что-то значить для других. Если человек рассказывает о своей проблеме, то реагировать можно по-разному. Кому-то следует сказать слова успокоения. Кому-то надо посочувствовать. Раньше люди никогда не приходили ко мне со своими проблемами. Теперь это случается. И случается, в том числе, потому, что я перестала по эмоциональным вопросам давать советы практического свойства. Они не всегда требуются в подобных обстоятельствах.

»У меня появились друзья, которые от меня не отказываются, если я сделаю что-то необычное. Они знают, что я – прямой, честный и доброжелательный человек. Это дает ощущение безопасности, которое создает условия для принятия других вызовов».

(2) Мириам Схунмакер (53 года): »Каждый день я делала больше, чем могла. Это плохо кончилось»

»Я пошла обследоваться, когда оба моих сына оказались аутистами. Я мать-одиночка, и это мой осознанный выбор. Моим сыновьям 19 и 17 лет. У старшего неадекватные реакции были с самого рождения. Когда светило солнце, он начинал плакать. Когда падал – не подходил ко мне в поисках утешения. Вначале я думала, что он страдает глухотой. В школе ему было страшно скучно. Он был упрям. Учителя меня укоряли, что я воспитала его, не обозначив границ допустимого. Оказалось, что у него аутизм. Поразительно, как выяснилось, что я до возраста 9 лет одна занималась его воспитанием и справилась с этим очень хорошо.

»У младшего сына аутизм проявлялся по-другому. Это был вспыльчивый, гневливый ребенок. Но на раздражители он отвечал адекватно. А вот в школе сидел исключительно под столом. Сейчас дети уже дома не живут. Они нуждаются в профессиональном сопровождении, которого я обеспечить не могу. Старший живет в »жилье под защитой», а младший – в психиатрическом центре для подростков.

»Я знала, что аутизм был у моего брата и отца. Я подумала: может, и у меня такое есть? Мой отец не выносил шума. Придя домой, он первым делом выпивал стакан молока, и если этого стакана не оказывалось на положенном месте, то он взрывался. Если картошка была недостаточно проварена – он тоже взрывался. Дома я должна была ходить тихо, как мышка. Отец то и дело ссорился со своими братьями – они тоже были люди нелегкие.

Читайте так же:
Есть молитва мусульманские молитва от шизофрении

»После первого обследования у меня никакого аутизма не нашли. Позже я услышала, как клинический психолог рассказывала, что женщины тратят много сил на маскировку своего аутистического поведения и его компенсацию. Я это узнала в себе. Обследовалась еще раз – и тут уж никаких сомнений не было. Это произошло три года назад. Мне стало легче. Получив диагноз, мне уже не надо было переживать по поводу того, что у меня не получается. Я очень быстро устаю. На протяжении всей моей взрослой жизни у меня случались периоды »выгорания» и депрессии. В возрасте 20 лет все мои подружки днем учились, а потом работали. У меня так не получалось. Я изучала психологию в Амстердаме. Но уже после первого семестра я вернулась домой. У меня не получалось планировать. У меня хорошая голова, но я так и не научилась учиться.

»В конечном итоге я получила высшее профессиональное образование рентген-лаборанта, а потом еще получила диплом по проведению ЭХО-обследований. Мне было 28 лет, и я работала в больнице. Но это было слишком много для меня. В конце дня я чувствовала страшную усталость. А по возвращении домой мне еще надо было готовить. При том, что мне хотелось просто лечь, и лежать. То есть, каждый день я делала больше, чем могла. Со временем возникли проблемы, и я потеряла работоспособность.

»Я считаю своей миссией способствовать тому, чтобы люди с аутизмом могли сами для себя определять, чего они хотят. Если кто-то хочет готовить – пусть готовит. Но если для моего сына это сопряжено с большими трудностями, то не понуждайте его делать это и позаботьтесь о том, чтобы он получал здоровое питание иным способом. Он создает на компьютере разнообразные миры и языки. Ему это нравится, и у него это получается, но общество считает, что этого недостаточно. Оно считает, что мальчик должен участвовать в общественной жизни. Без дневной программы занятости он якобы не может быть счастлив, хотя такие ребята чувствуют себя несчастными именно в таких программах.

»Я надеюсь, что общество научится лучше понимать людей, которые не хотят участвовать в бесконечной погоне за благополучием. Мой брат-аутист в 30 лет покончил с собой. Все считали, что он должен быть более стойким. Нас все время отправляли на улицу с какими-то заданиями. Если брат устраивался поесть в уличном кафе, и кто-то забирал приготовленную для него порцию картофеля, то он должен был все повторить. Еще и еще. Он начал учиться и работать. Но не смог вписаться в тот образ, который от него ожидало общество. И тогда он совершил суицид.

»Я стараюсь защитить моих детей. Ценность человека не определяется его способностью вращаться в обществе. И тут диагноз в помощь. Я долгие годы не могла принять, что у меня дома беспорядок. Теперь мне помогает соседка. Я это принимаю. Я разрешаю себе принять помощь со стороны. У меня есть ряд характеристик, которые, вместе взятые, носят название аутизма. Так я это вижу. У кого-то есть аутистические черты, но если ты собрал в себе все характеристики, ты – аутист. Я сравниваю это с изучением иностранного языка. Окружающим может казаться, что ты великолепно владеешь иностранным языком, но сам-то ты знаешь, что есть выражения, смысл которых ты не понимаешь. Или сравните это с гриппом: у кого-то это будет простуда, но не будет гриппа. А у меня есть. У меня этот грипп всегда…»

(3) Шанталь ван де Стеег (35 лет): »Люди считали меня слишком чувствительной. А мое поведение – вызывающим»

»Я получила диагноз аутизма почти три года назад. У меня почти всю жизнь были депрессии. И лучше мне не становилось. Впервые за помощью я обратилась в 17 лет. Тогда мой друг покончил с собой, и я отреагировала на это не так, как другие. Я замкнулась в себе. Мне поставили диагноз депрессии.

»Ближе к 30 годам я провела год в больнице. Там через некоторое время предположили, что у меня может быть аутизм. Я тогда рассердилась, потому что думала: вот, лечение не помогает, и теперь вы говорите, что во мне что-то не так. Несколько лет спустя я прочитала статью про аутизм у женщин. Она мне раскрыла глаза. Из описанных черт, большинство я нашла у себя. Я обратилась за обследованием. Тогда оказалось, что у меня достаточно указаний на РАС, особенно в условиях высокого социального давления.

»Диагноз объяснил, почему я всегда чувствовал себя не так, как другие, и в пубертате не могла разговаривать о мальчиках, косметике и подобной ерунде. В то же время это такой диагноз, с которым ты ничего не можешь поделать. Твой мозг устроен таким образом, и это невозможно изменить, даже если очень хочется.

»Мне всегда надо искать равновесие: чтобы не надоесть, с одной стороны, и не вызвать расспросов – с другой. Это ужасно утомляет. Мне бы хотелось иметь инструкцию, сценарий, на все случаи жизни. Если я чем-то занята, и тут встревает моя двухлетняя дочка, то у меня идет буквально треск в голове. Чувство такое, как будто машина заглохла, и надо ее заново заводить. Я страшно не люблю готовить – прежде всего, потому, что все должно быть готово одновременно. И меня раздражает, если в это время возвращается с работы мой партнер и подходит ко мне чмокнуть меня в щеку. Только тебя не хватает, думаю я тогда.

»Еще бывают раздражители изнутри. Если что-то надо сделать (напр., пропылесосить), то я начинаю об этом заранее думать. Если я жду почту от друга, а он три дня не пишет, то я начинаю спрашивать, где письмо… Чувства меня быстро переполняют, и тогда я чаще всего разражаюсь плачем…

Читайте так же:
Шизофрения наследуется как аутосомно доминантный признак

»Люди нередко связывают ярлык аутизма с умственной отсталостью или же специфической сверходаренностью. Это все не так просто. Когда я училась в Рок-Академии в Тилбурге, то я больше всего уставала не от дороги и учебы, а от того, что студенты любят пить пиво и вести разговоры в компании. Вот с социализацией у меня не очень получалось. Часто я не знала, о чем говорить. Я просто хотела поделать свои дела и уйти.

»Меня перестали куда-либо приглашать, потому что я не могла вести разговоры обо всем и ни о чем, и меня не занимало создание собственной социальной сети. Долгое время я работала в музыкальной школе. С недавних пор я тоже там работаю на волонтерской основе: полтора часа в неделю разучиваю с парой детей песенки. Это у меня очень хорошо получается, потому что есть нацеленность на результат. Кроме того, недавно я начала один день в неделю работать в офисе. Пока, вроде, все хорошо.

»Впервые в моей жизни я без депрессии – с тех пор, как мы начали жить вместе с моим другом. Влюбленность как-то умерила мое внутреннее кипение. Но депрессии я опасаюсь и поэтому продолжаю принимать антидепрессанты. Думаю, что так и буду их пить до конца жизни… Мысли могут быть такими навязчивыми…

»Я хочу отметить, что если снаружи ничего необычного не видно, это не значит, что этого нет. Даже близкие к тебе люди могут думать, что у тебя все в порядке. Это причиняет боль. Ведь ты вовсе не пытаешься создать проблемы, где их нет. Меня с детства учили не притворяться. Люди считают меня слишком чувствительной. А мое поведение – вызывающим. А я просто не могу соответствовать общепринятым ожиданиям. Я бы тоже предпочла жить обычной жизнью – как две мои сестры. Я хотела родить раньше них. Но не получилось, потому что у меня никогда не было серьезных отношений с молодым человеком… Мои сестры моложе и родили раньше, тогда как я очень хотела ребенка, но по жизни не получалось…»

По материалам:
‘Ik ben ogenschijnlijk vrij normaal’. – NRC Handelsblad, 18.11.17, p. 26-29.
(перевод с нидерландского)

Односельчане объединились и помогают соседу с шизофренией, у которого хотят отобрать дом

Односельчане помогают больному шизофренией, у которого отбирают дом

Ренат Атыканов живет в селе Джал рядом с Бишкеком. Несколько лет назад его ближайшие родственники умерли один за другим, а врачи поставили мужчине диагноз "шизофрения". Заботиться об Атыканове некому, поэтому его дом сейчас больше на сарай, в который давно никто не заглядывал. В нем Ринат живет вместе с маленькой собачкой, которую подобрал где-то на улице. Постоянной работы у мужчины нет, но он говорит, что иногда подрабатывает:

"Я помогаю людям, они мне помогают, – рассказывает он. – А здесь ем, сплю. Вот книгу дали, "Дикий волк", читаю, это научная фантастика".

Ринат живет один с тех пор, как умерла его мать. Затем один за другим умерли также его отец и единственная сестра. Помимо официально диагностированной врачами шизофрении у него также закрытая форма туберкулеза: все эти болезни он заработал в тюрьме, где отбывал 6-летний срок за кражу.

Соседи Атыканова рассказывают, что еще при жизни Рината его мать продала половину домового участка – 7 соток. Сын унаследовал после ее смерти оставшиеся 7,5 соток, но быстро оказалось, что новый собственник решил получить весь участок целиком.

"Только получастка продали. Купивший построил времянку, – рассказывает жительница Джала Жаныл Нурбаева. – Потом он стал оформлять документы, было инвентаризационное дело. Он забрал его с концами. А потом оказалось, что он продал весь дом, а участок нотариус не оформил".

Атыканов мог бы потерять дом, но его односельчане в прошлом году узнали о продаже участка и вместе встали на защиту мужчины. Сейчас они общими усилиям пытаются не допустить, чтобы сосед лишился крова.

"Это издевательство. Он больной человек. Мы должны помогать, а не отбирать что у него есть, – говорит Искендер Шаршембиев, еще один житель села Джал. – Куда он пойдёт? Этот чиновник придет, снесет дом бульдозером, а куда он пойдет?"

По словам местных активистов, они написали уже много писем в разные инстанции о том, что у душевнобольного человека обманным путем отбирают имущество. Но силовые структуры, по словам соседей, сообщили им, что состава преступления в действиях покупателей нет.

Ситуацию осложняет и то, что у Атыканова нет почти никаких документов, ни удостоверяющих его личность, ни тем более на дом и участок".

"У него паспорта просто нет. Но в домовой книге он числится, все его знают, он в этой школе учился, – рассказывает Галина Стутко, глава местного Комитета здоровья. – Он нормальный парень был, но после тюрьмы он стал ненормальным на голову и больным".

Читать, писать и определять время: история Оксаны, которая пытается вернуть себе дееспособность

пожалуйста, подождите

Читать, писать и определять время: история Оксаны, которая пытается вернуть себе дееспособность
  • Поделиться в Facebook
  • Поделиться в Twitter

No media source currently available

С тех пор, как мать Рината продала половину придомового участка, у него сменились уже несколько хозяев. Сейчас владеет спорной землей некая Акмарал Сейтмуратова. Соседи Рината показывают её паспорт и говорят, что женщина приходила и выгоняла Рината. Встретиться с журналистами Сейтмуратова и ее адвокат отказались, а юрист, представляющая интересы женщины, считает, что вопрос о том, кому принадлежит участок, должен решать суд.

"Мы купили дом. Но придомовой участок не прописали. Мы пошли в местное самоуправление, чтобы закрепили участок, но нам его не закрепили. Поэтому мы и обратились в суд", – объясняет Айгуль Эшматова, адвокат Акмарал Сейтмуратовой.

Судебный процесс по участку Атыканова идет с июня прошлого года. Но, по словам жителей села Джал, уже три раза переносился по непонятным причинам. Очередное заседание запланировано на 16 января, и какое решение примет судья – никто не знает. Однако, по словам местных жителей, ситуация, в которой оказался Ринат, отражает сегодняшнее бесчеловечное отношение общества в Кыргызстане к социально незащищенным людям.

Читайте так же:
Через сколько лет снимают с учета с шизофренией

“Как я научилась жить с несколькими личностями внутри”

Множество "я"

Тяжелая эмоциональная травма, особенно полученная в раннем детстве, может привести к редкому психическому заболеванию, при котором личность человека как бы разделяется, и в одном человеке начинают жить сразу двое, трое, четверо, а то и больше.

Как чувствует себя такой человек? Как ему удается уживаться с несколькими своими альтер эго?

Мелани Гудвин никогда точно не знает, какая из множества личностей, живущих в ней, выйдет на первый план в тот или иной момент — то ли это будет 16-летняя Мелани, и тогда на работу придется ехать на велосипеде (так как "та" Мелани не умеет водить машину), то ли это будет 3-летняя Мелани, и тогда с собой на прогулку надо будет брать плюшевого мишку.

Пока ей не исполнилось 40, с Мелани ничего особенного не происходило, просто она не помнила себя в возрасте до 16 лет, и только.

Однако семейная трагедия послужила спусковым крючком к началу катастрофических перемен в ее голове. Вдруг она поняла, сколько разных личностей живет внутри нее, и барьеры между этими личностями начали рушиться.

Все эти личности были Мелани — только Мелани разного возраста: в 3 года, в 16 лет и так далее.

Причем возраст этих Мелани был не случаен. Постепенно, пробиваясь сквозь пугающую разноголосицу в голове, к Мелани пришли воспоминания: о насилии со стороны взрослых — сначала в отношении 3-летнего ребенка, а затем далее — вплоть до 16 лет…

"У меня нет доказательств, — подчеркивает она. — Мне просто приходится жить с тем, что, как я считаю, со мной когда-то случилось, и с моей нынешней реальностью".

У Мелани — диссоциативное расстройство идентичности. Раньше его называли множественным раздвоением личности. Перемена названия отражает более точное понимание специалистами сути заболевания.

Идентичность — это воспоминания, поведение в разных ситуациях, отношение к разным вещам, восприятие своего возраста… И все это меняется внутри одного человека разом и полностью.

Мелани говорит о себе "мы". "Мы состоим из девяти разных людей, каждый из которых ведет свою жизнь, пытаясь избавиться от памяти о насилии, случившемся с ним в детстве".

Автор фото, iStock

Жить с диссоциативным расстройством идентичности порой бывает страшно. Непросто и тем, кто живет рядом с такими людьми

Жизнь с диссоциативным расстройством идентичности иногда может показаться адом, свидетельствует она. Это полный слом того представления о себе, которое обычные люди воспринимают как должное: что мы — одна-единственная индивидуальность.

Внезапное осознание того, что в ней живут несколько личностей, да еще и порой воюют между собой, для Мелани было как гром с ясного неба. И в какой-то момент ей показалось, что больше она не в силах с этим справляться.

Как же ей удалось найти способ жить с несколькими Мелани внутри?

Отсоединение

Мы разговариваем с Мелани в спокойной атмосфере кабинета для консультаций Поттергейтского центра помощи людям с диссоциативными расстройствами, что в британском Норидже.

Центр возглавляет Реми Акварон, психотерапевт-аналитик, бывший директор Международного общества по изучению диссоциативных расстройств.

За свою более чем 30-летнюю карьеру Акварон работал с сотнями пациентов с такими расстройствами. В большинстве случаев, говорит он, эти люди в детстве пострадали от насилия со стороны взрослых, обычно в возрасте до 5 лет.

Согласно теории, чтобы справиться с воспоминаниями о пережитом стрессе, ребенок перестает ассоциировать себя с тем, кто пострадал. То есть разделяет себя на несколько частей.

Одна часть его личности по-прежнему хранит воспоминания об ужасе пережитого, а другая как бы родилась уже после случившегося и никакого отношения к нему не имеет.

Или, например, одна часть помнит об эмоциональной травме, другая идет спать, а третья спускается к завтраку, чтобы потом пойти в школу.

Если насилие в отношении ребенка продолжалось на протяжении нескольких лет, если ребенок страдал от разных взрослых, то возможно появление еще большего количества личностей внутри одной.

Это "отсоединение" себя от страдания помогает ребенку жить дальше. Фактически это такой радикальный способ адаптации, отмечает Акварон.

Мелани видит это так: "Если вы оказываетесь в ситуации, которую совершенно невозможно пережить, вы отсоединяете ее от себя, чтобы выжить. Эмоциональная травма может "заморозить" вас во времени. А поскольку эта травма наносилась в течении многих лет, следы заморозки разбросаны по вашей жизни".

Автор фото, David Brandon Geeting

Если ребенок страдал от разных взрослых, то возможно появление большого количества личностей внутри одной

Прошло четыре года с тех пор как Мелани обнаружила в себе несколько личностей, и вот однажды в библиотеке, где она работала, она наткнулась на книгу Джоан Фрэнсис Кейси "Стая". Начав читать, Мелани очень быстро поняла, что у нее, как и у автора, диссоциативное расстройство идентичности.

Она рассказала об этом мужу, с которым прожила к тому моменту уже больше 20 лет. "Он сказал: "Ты знаешь, а в этом есть смысл", — вспоминает Мелани.

"Потому что он мог в один из дней спросить меня "Хочешь кофе?", а я ему отвечала: "Да, очень хочу!" А в другой день на этот же вопрос я могла ответить: "Ты же знаешь, что я не пью кофе. У меня на него аллергия".

"16-летняя Мелани не пьет кофе, а я люблю кофе! Муж раньше говорил, что никогда не знает, к какой из Мелани он придет домой вечером. А я тогда еще не понимала, что он имеет в виду. Как же я раньше не догадался, говорит он теперь…"

В отличие от некоторых других людей с диссоциативным расстройством идентичности, Мелани ощущает, что в ней есть доминирующая часть, чей возраст соответствует возрасту ее тела.

Читайте так же:
Шизофрения и другие психические болезни

Возможно ли в таком случае утверждать, что "настоящая" Мелани — это больше чем просто сложносоставное из трехлетнего ребенка, которого легко напугать, из 16-летней девчонки, которая не прочь пофлиртовать, и из 64-летней женщины, которая сейчас сидит на диване в кабинете Реми Акварона и красноречиво описывает свои состояния?

Далеко не у каждого, кто пережил в детстве тяжелую эмоциональную травму, потом развивается диссоциативное расстройство идентичности. Есть еще один важный компонент, который может спровоцировать начало расстройства: отсутствие нормальной, здоровой привязанности к взрослому человеку.

Привязанность в психологии развития означает связь, которая возникает между младенцем и тем, кто о нем заботится, присматривает, одновременно обучая ребенка правильно реагировать на те или иные явления и справляться с эмоциями.

Без такой связи, которая может быть разрушена смертью близкого родственника, отсутствием внимания к ребенку или жестоким обращением с ним, маленький человек предоставлен самому себе, он остается один на один со своими эмоциональными травмами.

Те же дети, у которых возникает такая привязанность, в дальнейшем успешней справляются со всеми вызовами жизни, отмечает Уэнди Джонсон, профессор психологии Эдинбургского университета.

"Прежде всего, у них проще складываются отношения с другими. Как правило, они больше зарабатывают, пользуются признанием в коллективе и меньше сталкиваются с агрессией. И жизнь у них течет более благополучно".

Конечно, всё это не значит, что в ранние годы наша личность формируется полностью и на всю жизнь. Как только меняются окружающие нас обстоятельства, мы тоже начинаем меняться.

Автор фото, David Brandon Geeting

Подростки и юноши часто задаются вопросом самоидентификации — ведь именно в этом возрасте у них и вокруг них многое меняется

Неудивительно, что подростки и юноши так часто задаются вопросом самоидентификации, добавляет Джонсон. Ведь именно в этом возрасте у них и вокруг них многое меняется.

Привязанность к взрослому и стабильность в жизни дают ощущение себя как цельной личности. Без этого черты индивидуума могут раскачиваться как на качелях в широких пределах.

Одна из личностей Мелани страдает анорексией, другая дважды совершала попытку самоубийства, так как не могла вынести боли от осознания того, что происходило с "другими" Мелани.

Трехлетняя Мелани легко впадает в ступор от ужаса, когда сталкивается с вещами, напоминающими ей об эмоциональных травмах прошлого. С другой стороны, 16-летняя Мелани обладает легким характером и не прочь пофлиртовать.

Так что, действительно, "всё это имеет смысл", как сказал ее муж. Это не 64-летняя Мелани ведет себя как трехлетний ребенок, это просто на передний план в определенный момент выходит другая ее личность, и Мелани в этот момент не играет — она действительно становится ребенком или 16-летней девушкой.

Восстанавливая связь с прошлым

Из-за того что воспоминания одной из личностей могут быть недоступны для остальных, страдающие диссоциативным расстройством идентичности "теряют" целые отрезки времени. Им порой кажется, что они просто перепрыгнули через несколько дней, а то и недель.

"Некоторые заводят романы на стороне. Но про них нельзя так сказать, потому что в эти моменты они просто не помнят, что женаты или замужем", — рассказывает Мелани.

Сама она страдает от того, что не имеет хронологии собственной жизни, не может представить себе порядок, в котором с ней происходили разные события, начиная от рождения. Ее жизнь разбита на фрагменты, плохо соотносящиеся друг с другом.

"Я знаю, что я замужем, — приводит она пример. — Но я это понимаю только как наблюдатель, глядя на себя со стороны. Это не стало частью меня, не хранится в моей памяти".

Люди с таким расстройством часто жалуются на очень поверхностное восприятие жизни, подтверждает Акварон. "Для большинства из нас воспоминания, подкрепленные пережитыми эмоциями, обеспечивают личную цепь событий, уходящую в глубокое прошлое, в наше детство, что дает нам чувство "непрерывности себя". Человек с диссоциативным расстройством не может отследить себя во времени".

Автор фото, iStock

Ностальгия может быть полезна для людей с диссоциативным расстройством идентичности

В этом смысле одним из психологических преимуществ религиозности, веры в Бога можно считать то, что человек никогда не чувствует себя одиноким, брошенным, его отношения с Богом существовали и тогда, когда человек был ребенком, и тогда, когда он повзрослел, и так до самой смерти. Где бы ты ни находился, Бог всегда с тобой, подчеркивает Акварон.

Есть и другие способы восстановить связь с собственным прошлым. Раньше психологи считали, что ностальгия может быть вредна. Теперь же их мнение переменилось. Ностальгия как раз формирует то самое ощущение "непрерывности себя", она усиливает чувство принадлежности к окружающему миру.

Это чувство "единого себя" помогает людям ориентироваться в жизни, и особенно в обществе.

Внутренний конфликт

Нина Строминджер и ее коллеги из Йельского университета исследовали в своем научном обзоре концепцию "настоящего себя" — причем не только для людей, страдающих диссоциативным расстройством идентичности, но и всех нас.

Рассмотрим для примера ситуацию, предлагает Строминджер, когда глубоко религиозный человек испытывает гомосексуальные импульсы. "Его религия запрещает ему поддаваться этим импульсам, и вот каждый день он борется с ними, — объясняет она. — Так кто же настоящий? Тот, кто пытается не поддаваться своим порывам, или тот, кто их испытывает?"

Ответ, как выяснила Строминджер, зависит от того, кого вы спрашиваете. "Спросите людей с либеральными взглядами, и они скажут: "Ну да, это человек с гомосексуальными порывами". Но задайте этот же вопрос человеку с консервативными взглядами, и он скажет вам: "Настоящий здесь — это тот, кто сопротивляется таким импульсам".

Другими словами, все относительно. Строминджер, тем не менее, обнаружила один аспект человеческого поведения, который можно считать самым фундаментальным при определении "настоящести" — даже в большей степени, чем наши воспоминания.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector