Klondajk-med.ru

Клондайк МЕД
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Я не могу понять почему у меня депрессия

Я не могу понять почему у меня депрессия

Ну вот мы и дошли до второй части моего выступления, так что сейчас я расскажу историю обо всём вышеперечисленном.

В последние несколько дней её жизни мою бабушку окружала куча людей. Очень много людей. Потому что она возглавляла большую и любящую семью. Если вы ещё не поняли, я тоже в эту семью вхожу. Мне повезло, я смогла с ней попрощаться, когда она умирала. Но к тому моменту она уже ушла в себя, так что это прощание было довольно односторонним. Я вспоминала то, о чём не задумывалась долгое время. Я думала о письмах, которые отправляла ей из университета. О письмах, наполненных забавными историями и анекдотами, которыми я хотела её развеселить. Я думала о том, как не могла выразить, как страшно мне было вплести свою маленькую жизнь в этот слишком большой мир. А письма? Эти письма меня успокаивали, потому что я писала их, думая о бабушке. Мир начал давить всё больше и больше, письма перестали помогать, так что и писать я их перестала. Я не думала, что бабушке будет интересна моя скучная жизнь.

Она не знала, что я лесбиянка, а за полгода до своей смерти она из ниоткуда спросила, есть ли у меня парень. В тот момент я чётко решила, что не расскажу ей о своей ориентации. Я знала, её жизнь приближается к концу, моё время с ней ограничено, я не хотела заострять внимание на том, какие же мы разные. Гораздо важнее, что нас объединяет. Так что я перевела стрелки. В тот момент мне это казалось правильным решением. Но видя, как бабушка потихоньку угасает, как жизнь покидает её глаза, я всё думала, а не ошиблась ли я? Может, стоило рассказать ей о такой большой части моей жизни? Я знала, что упустила возможность. Как говорила сама бабушка: «Суп сварен. Лук оттуда уже не вынешь».

Я много думала об этом. О том, что в моём супе с детства было слишком много лука. Я росла в штате, где гомосексуальность была вне закона. Думая об этом, я осознала, насколько же я себя стыдилась. И я думала о всех травмах: о жестокости, о насилии, изнасиловании. И пока я думала обо всём этом, тоненький голосок в моей голове никак не успокаивался, всё спрашивая и спрашивая: «В чём смысл моей жизни?»

Читайте так же:
Я узнала что у меня скрытая депрессия

В нашей семье я была ближе всех к бабушке. У нас много общего. Было, по крайней мере. Смерть меняет людей. Но.

Я переняла её чувство юмора. Но ближе всех я общалась с мамой, бабушкой, прабабушкой, пра-прабабушкой. А я? Лишь тоненькая веточка на нашем семейном древе. Я сомневалась, соединяет ли меня ещё что-то с этим древом. В чём смысл моей жизни?

Год смерти бабушки стал самым плодотворным в моей жизни. Наверное, потому, что мои мысли начали собираться, а не рассеиваться. Мой мыслительный процесс не линеен. Я представляю свои мысли, их вижу. У меня не фотографическая память, да и голова моя — не галерея с мыслями на пьедесталах. Скорее, я думаю на постоянно развивающемся языке картинок, который я создала и который могу понимать без труда. Вот только переводить с него не могу. Я не умею рисовать, ваять и даже шить! Писать? Писать я могу, но процесс перевода безумно утомляет, да и не сильно хорошо у меня получается. Как я уже говорила, выражать свои мысли я тоже не умею. Выступления запечатлевают лишь один не очень удачный стоп-кадр того, что происходит у меня в голове. К чему это я? Я всегда понимала больше, чем могла выразить.

За год до смерти бабушки у меня диагнозировали аутизм. Для меня эта новость была хорошей. Я всегда думала, что не могу наладить свою жизнь как нормальный человек, потому что у меня депрессия и тревожность. Оказывается, у меня депрессия и тревожность, потому что я не могла наладить свою жизнь как нормальный человек, потому что я — не нормальный человек, просто я об этом не знала. Я не имею в виду, что у меня нет проблем. Каждый день даётся с трудом, если честно. Но теперь я знаю, к чему мне нужно стремиться, и это не к «нормальности». Мне не нужно убегать от бури. Мне нужно попасть в её центр и научиться её контролировать.

Кроме обычных способов успокоиться, вроде повторений, следования чёткому распорядку дня, размышлений, я нашла ещё один способ оказаться в центре шторма — стендап. Всё ещё не верите, что я «нейроотличная»? Да, я спокойно делаю то, чего до смерти боится большинство людей, я спокойна внутри, как мертвец.

Мой диагноз помог найти место тем чертам, которые я не могла понять. Моя ненормальность нашла себе применение. Эта новая уверенность вскружила мне голову. Когда умерла бабушка, моя уверенность пошатнулась. Потому что я оплакивала её, размышляя. И в своих мыслях я увидела — причём так ясно! — как же я была одинока. В чём смысл моей жизни?

Читайте так же:
Чем помочь человеку в глубокой депрессии

Я заметила, что между аутизмом и ПТСР много общего. И я начала волноваться, потому что у меня были оба. Получится ли у меня их размотать? Мне всегда говорили, что с травмой надо справляться через рассказы. Я рассказывала, а травмы всё равно руководили моей жизнью. Суп-то готов, но лук всё ещё жжётся. И тогда я поняла, что все мои рассказы строились на смехе. Я пряталась от темноты, отсекала боль, не могла отпустить свои травмы — всё для своих слушателей. Я соединяла людей через смех, но сама оставалась одна. В чём смысл моей жизни? Я не знала, но у меня была идея. Идея рассказать правду, полную и без прикрас, не ради смеха, а чтобы поделиться болью от своих травм. Я решила, что лучший способ это сделать — создать своё комедийное шоу.

И я создала. Я написала комедийное шоу, которое держалось не на шутках. В нём комик не закидывает историю, ожидая смешков из зала. Это слишком просто. Нет, я закидывала такие истории, которые ударяли слушателей под метафорический дых. Мне не нужно было, чтобы они смеялись. Я хотела, чтобы у них перехватило дыхание, я хотела потрясти, чтобы они слушали и перетянули всю мою боль как личности, а не безликая бездумная толпа. Я написала такое шоу и назвала его «Нанетт». Многие.

Пандемия в роли катализатора: COVID-19 стал стимулом к решению приоритетных задач в области психического здоровья

Д-р Мишель Ниэлон является психологом и президентом Чикагской школы профессиональной психологии, некоммерческого университета, специализирующегося на программах в области психического здоровья, поведенческого здоровья и науки о здоровье.

9 октября 2021

Пандемия COVID-19, несомненно, вызвала кардинальные перемены как в повседневной жизни каждого из нас, так и нашего глобального общества в целом. Поодиночке и сообща мы пытались понять, что представляет собой этот вирус, перевернувший наш мир; разобраться в том изобилии информации – и дезинформации, – которая служила руководством к нашим ответным мерам; оценить риск для наших семей и сообществ; и разработать стратегии, позволяющие адаптироваться к новым требованиям, перебороть возникшие страхи и разрешить стоящие пред нами дилеммы.

Читайте так же:
Парень в армии как выйти из депрессии

Оптимистично настроенная часть нашего общества надеется, что худшие дни пандемии уже позади. В Соединенных Штатах большинство детей снова ходят в школу, многие из нас вернулись на свои рабочие места, и жизнь, по крайней мере частично, входит в привычный ритм, присущий ей до 2020 года. Однако COVID-19, который более полутора лет преобладал во всех аспектах нашей жизни, усугубляет еще одну, не менее опасную пандемию, связанную с ростом психических заболеваний.

Проблемы психического здоровья не новы, однако пандемия COVID-19 быстро спровоцировала углубление кризиса. В 2019 году, до начала пандемии, каждый пятый взрослый житель Соединенных Штатов страдал каким-либо психическим заболеванием – чаще всего депрессией или тревожным расстройством; кроме того, ожидалось, что с проблемой психического здоровья в течение своей жизни столкнутся половина американцев1. Сегодня эти цифры значительно выше, и некоторые исследования показывают, что до 80 процентов американцев испытывают тревожные чувства, депрессию, уныние или одиночество.

Это неудивительно, учитывая, что COVID-19 продолжает сеять хаос, оставляя все возрастающий след опустошения и горя по всему миру, по мере того как мы привыкаем к «новой норме». С декабря 2019 года по всему миру от COVID-19 скончались свыше 4,8 миллиона человек, зарегистрировано более 236 миллионов случаев заболевания. Вполне вероятно, что миллионы случаев так и не были отражены в статистике. Мы знаем, что эти цифры будут продолжать расти, хотя, хочется надеяться, уже не так быстро, если нам будет сопутствовать удача и мы будем продолжать проявлять бдительность.

Последствия этого экстремального кризиса в области общественного здравоохранения в сочетании с сопутствующими экономическими и социальными потрясениями будут сказываться на протяжении десятилетий, а то и на протяжении жизни целого поколения. Как мать и психолог, я не могу не задумываться о воздействии этой пандемии на детей во всем мире. Для большинства детей школьная жизнь сменилась дистанционным обучением на дому, лишенным социально-эмоционального компонента, который имеет решающее значение для их здорового развития. Мы еще долгое время будем переживать потери, причиненные пандемией, будь то работа, бизнес, средства к существованию, столь любимое нами время общения с близкими, и более всего – безвременно покинувших нас дорогих сердцу членов семей и сообществ.

Тем не менее пандемия COVID-19 не только привела к росту проблем с психическим здоровьем; она также послужила стимулом к активизации стремления наших сообществ к повышению осведомленности об этих проблемах и к расширению доступа к поддержке и услугам для тех, кого они затрагивают.

Читайте так же:
Резкое ухудшение самочувствия и головокружение страхи и депрессия

Прежде всего следствием широкомасштабного воздействия COVID-19 стало то, что диалог о психическом здоровье приобрел более открытый характер, а наши знания в этой области теперь глубже, чем когда-либо прежде. Очень многие из нас знают кого-то, кто в результате пандемии испытывает повышенный стресс, тревогу или другие психологические проблемы, что заставляет нас искать поддержку у своих семей, друзей и коллег, а также обращаться за помощью к услугам специалистов в области психического здоровья.

Пандемия стала катализатором усилий, которые уже давно предпринимают профессиональные сообщества специалистов в области психического и физического здоровья, с тем чтобы обеспечить дестигматизацию проблем психического здоровья, а обращение за помощью при наличии таких проблем сделать вполне естественным. Психическое здоровье является неотъемлемой составляющей здоровья человека, и мы должны в равной степени заниматься вопросами физического и психического здоровья. Мы видим, что в самых разных сообществах и отраслях более открыто обсуждаются самочувствие людей, проблемы, с которыми они сталкиваются, и виды ресурсов, которые они используют для решения этих проблем. Общественное восприятие психических заболеваний движется в сторону смягчения, а тема эта обсуждается чаще, более открыто и в более инклюзивном порядке, особенно среди молодежи.

Д-р Мишель Ниэлон, президент Чикагской школы профессиональной психологии.

Кроме того, в условиях пандемии COVID-19 стало невозможным игнорировать расовое неравенство в плане того, как люди с иным цветом кожи переживают проблемы психического здоровья и в какой мере они могут воспользоваться соответствующими услугами. Нынешний кризис со всей очевидностью продемонстрировал, что в западном обществе люди с иным цветом кожи имеют меньший доступ к медицинской и психологической помощи, а вероятность их обращения за такой помощью ниже. Мы как общество обязаны пересмотреть структуру вариантов оказания соответствующей помощи в целях обеспечения всеохватного и равного доступа для всех сообществ. В целом нам требуется больше не просто психотерапевтов и поставщиков услуг в области психического здоровья, но соответствующих специалистов из разных слоев общества, которые могут лучше сопереживать людям с подобным опытом и поддерживать их.

Мы все должны сыграть свою роль в содействии этим изменениям в нашей системе здравоохранения. Как президент крупного университета, специализирующегося на вопросах психологии, науки о поведенческом здоровье и сестринском деле, я неустанно уделяю внимание набору и выпуску учащихся, которые отражают многообразную идентичность своих сообществ, что позволяет непрерывно пополнять контингент самых разных специалистов, способных коренным образом улучшить здоровье и благополучие будущих поколений.

Пандемия COVID-19 также резко ускорила рост возможностей телемедицины, что помогает расширить доступ к услугам. В начале 2020 года вся наша отрасль с впечатляющей скоростью перешла от очного предоставления медицинских услуг к онлайновому. Это испытание на прочность «здесь и сейчас» подтолкнуло внедрение по нарастающей инноваций в виртуальной терапии: мы увидели успешное взаимодействие между пациентами и поставщиками услуг, повышение качества доступных платформ и услуг, а также рост инвестиций в новые технологии. И, хотя многие возвращаются к личному общению и очным вариантам предоставления медицинских услуг, телемедицина будет оставаться важным средством расширения доступа к новым группам людей, ищущих помощи.

Читайте так же:
Мне можно я в депрессии самостоятельно

Наконец, на фоне нашего продолжающегося выхода из самого тяжелого этапа пандемии и возвращения к работе мы наблюдаем значительный сдвиг в том, как обсуждение вопросов психического здоровья интегрируется в нашу культуру труда. Вызванный COVID-19 кризис заставил многих работодателей взять на себя более активную роль в укреплении психического здоровья своих сотрудников. Лично меня воодушевляет число руководителей, с которыми я общалась и которые заинтересованы в наращивании экспертного опыта и потенциала в своих организациях в целях решения проблем психического здоровья сотрудников на рабочем месте. Например, многие вкладывают средства в обучение, чтобы руководители могли распознавать признаки психического расстройства и знать наилучшие способы поддержки сотрудников, преодолевающих эти проблемы в производственных условиях.

Продолжая разбираться с неясными моментами и последствиями пандемии COVID-19, мы должны сохранять приверженность делу повышения осведомленности о психическом здоровье и настойчиво продвигать инновации для решения проблем, с которыми мы сталкиваемся как отдельные люди и как члены глобального общества. Мы должны продолжать расширять доступ к важнейшим услугам, которые могут дать людям возможность справиться с текущим кризисом и разрешить любые проблемы, которые могут возникнуть в будущем. Способствовать продолжению этого диалога и дальнейшему прогрессу – дело каждого из нас.

Примечание:

1Ronald C Kessler and others, “Lifetime prevalence and age-of-onset distributions of DSM-IV disorders in the national comorbidity survey replication”, Archive of General Psychiatry, vol. 62, No. 6 (June 2005), p. 600.

«Хроника ООН» не является официальным документом. Для нас большая честь публиковать статьи высокопоставленных лиц Организации Объединённых Наций, а также видных государственных и общественных деятелей со всего мира. Выраженные в статьях взгляды и мнения принадлежат авторам и могут не совпадать с официальной позицией Организации Объединённых Наций. Подобным образом указанные в статьях, картах и приложениях границы, географические названия и обозначения могут отличаться от официально признанных Организацией.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector