Klondajk-med.ru

Клондайк МЕД
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Купил квартиру? Депрессия в подарок

Купил квартиру? Депрессия в подарок

Купил квартиру? Депрессия в подарок

Вкладывая многолетние накопления в покупку недвижимости, удариться в панику проще простого. Поводов предостаточно. Переживания за судьбу еще не построенной квартиры и опасение стать обманутым дольщиком. Сомнения в правильности выбора района, количества комнат, планировки или этажа. Страдания из-за грядущего переезда и перемены места жительства. Привычка к постоянному стрессу. Некоторые, уже вселившись в новое жилье, отказываются принимать этот факт.

И это нормально

Мария признает, что всю жизнь обладала порывистым характером. Всерьез сожалеть о сделанном ей не доводилось, но некоторые решения, считает наша героиня, все же были поспешными. «Я купила «трешку» в Марфино. Это было 10 лет назад: район только застраивался, ключи пришлось ждать. Как сейчас помню: кризис 2008-го, а у меня на руках 5 млн рублей, которые надо срочно куда-то пристроить, пока они не подешевели. Плавали, знаем: я пережила дефолт 1998-го. Проезжая через Останкино, увидела рекламный баннер. В голове щелкнуло — помчалась в офис продаж».

Не будем интриговать читателя: Мария благополучно купила квартиру, получила ключи в назначенный срок и до сих пор живет в том же доме. «Но месяцы между оформлением сделки и получением ключей я провела как на иголках! Все время боялась, что сделала неправильный выбор, что, если уж покупать квартиру, то не так импульсивно, а помучившись, выбирая из десятков вариантов».

«Вышло так, что все судьбоносные решения были приняты фактически за сутки! Как было не волноваться из-за такой скоропалительности».

У Марии развились бессонница и повышенная тревожность, последствия она пытается преодолеть до сих пор.

«Абсолютно все клиенты в той или иной степени волнуются перед покупкой или продажей квартиры. Такое отношение к сделке объяснимо: речь идет о нескольких миллионах рублей, поэтому каждый переживает и хочет, чтобы все прошло гладко, — комментирует управляющий партнер компании «Метриум», участник партнерской сети CBRE Мария Литинецкая.

Спокойствие, только спокойствие

Иногда стресс во время сделки доводит клиентов до точки кипения и выливается в открытые конфликты. Например, вспоминает Мария Литинецкая, несколько лет назад сотрудникам компании пришлось разнимать дерущихся покупателя и продавца.

Поводом для драки стал отказ собственника оставить в квартире кухонный гарнитур, хотя сначала он обещал это сделать. Неожиданную новость владелец жилья объявил непосредственно перед подписанием договора. Покупатель не выдержал и набросился на продавца с кулаками.

Есть несколько приемов, которые помогают справляться со стрессом покупателя или продавца. Специалисты рекомендуют абстрагироваться от эмоций, обращая внимания только на факты.

«Для риелтора, который совершает несколько сделок в месяц, схема продажи или покупки жилья максимально понятна и прозрачна, чего не скажешь о клиентах», — замечает Литинецкая.

Мария Литинецкая, управляющий партнер компании «Метриум», участник партнерской сети CBRE

Конфликт все же назрел и одна из сторон категорически не согласна с тем или иным решением (пункт в договоре, способы передачи денег и т. п.)? «Важно успокоить клиента и выяснить, что конкретно его смущает. Как правило, всегда находится путь, чтобы заново оценить ситуацию и продолжить диалог. Лучше говорить с зачинщиком спора наедине, чтобы в этом не участвовали другие стороны», — рекомендует эксперт.

По мнению собеседницы ЦИАН.Журнала, между риелтором и клиентом должны быть доверительные отношения.

Уместная шутка, вовремя рассказанный анекдот или история о похожей продаже с успешным исходом способствуют тому, что клиент расслабляется и меньше волнуется.

Руководитель офиса «Новогиреево» «Миэль — Сеть офисов недвижимости» Юлия Антясова подчеркивает, что покупателю стоит правильно выбрать риелтора — предварительно узнать информацию о нем, почитать отзывы, пообщаться, понять, можно ли на него положиться.

«В идеале покупатель должен заранее ознакомиться со всей документацией: мы обычно высылаем все документы, договоры аренды ячеек, расписываем пошагово, как будет проходить процесс, подробно проговариваем все ключевые моменты, расходы и т. д.».

Юлия Антясова, руководитель офиса «Новогиреево» «Миэль — Сеть офисов недвижимости»

Кстати, легче всего поддаются давлению те, кто проводит сделку без агента (об этом читайте в одном из наших следующих материалов. — ЦИАН. Журнал). Увы, порой представители другой стороны сделки ведут себя неадекватно, не идут на диалог, не обсуждают варианты и гнут свою линию.

«В одной из сделок, где мы выступали со стороны покупателя, в день подписания договора продавец внезапно решил поднять цену на 100 тыс. рублей, — вспоминает Мария Литинецкая. — В итоге мы просто встали и ушли из переговорной банка, не желая соглашаться с такими требованиями. Потом продавец извинился, попросил вернуться и оставил прежнюю стоимость объекта, которая была оговорена изначально. Иногда приходится действовать довольно жестко, чтобы исключить развитие конфликта».

Когда клиент максимально осведомлен обо всех этапах сделки, он спокоен — для него нет неожиданностей. В случае альтернативной продажи, в длинных цепочках, когда на подписании много людей, некоторые начинают нервничать — обязанность риелтора объяснить, что все в порядке и это часть процесса.

Учимся разговаривать о чувствах

История Лилии совершенно иная. «Несколько лет назад я купила свою квартиру и неожиданно стала чувствовать себя совершенно подавленной — до такой степени, что во время ремонта появилась в квартире всего два раза. Привыкнуть к ней удалось только через полтора-два года, хотя до этого я часто переезжала и квартира у меня не самая плохая».

Внезапно ей довелось поговорить с подругой, которая тоже купила квартиру и пребывала по этому поводу в ужаснейшем настроении. «Погуглив, мы выяснили, что не одиноки: люди действительно часто впадают в депрессию после приобретения собственного жилья», — рассказывает Лилия.

По словам Лилии, проанализировав свою ситуацию, она нашла несколько причин для развития своей «постпокупочной» депрессии. Первая из них — несоответствие мечты и реальности: изначально наша героиня мечтала о покупке недвижимости не в России. Вторая — новая ответственность (одно дело арендовать квартиру, совсем другое — стать собственником).

Третьим поводом для тревог стали мысли о будущем: по словам Лилии, ее охватил ужас, что в этой квартире ей придется прожить всю жизнь. Наконец, свою лепту внес контраст между тем, что испытывала новая хозяйка квартиры, и чувствами тех, кто улыбался с глянцевых страниц, аргументируя выбор плитки или детально разбирая дизайн штор.

«Люди по полгода выбирали плинтусы для «однушки» в Химках! А я после составления сметы и ТЗ строителям сказала: «Красим все в белый цвет, заказанную технику и мебель принимайте без меня». Никакого восторга по поводу своей квартиры я не испытывала и переживала из-за этого».

Терапевтический эффект на нее оказало общение с той самой подругой, у которой тоже развилась депрессия после переезда в новое жилье. Лилия смело рекомендует проговаривать свои чувства.

«У моей квартиры объективно много плюсов, но они меня не радовали. Когда я поняла, что я не единственная не испытываю восторга от покупки, вздохнула с облегчением».

«Бывает и так, что люди, которые приобретали жилье, подошли к выбору недвижимости слишком поспешно в силу каких-то обстоятельств: ограниченного бюджета или жестких временных рамок, — признает Юлия Антясова. — В результате они нередко разочарованы в новой квартире или недовольны ею».

По словам эксперта, задача профессионального риелтора еще при выборе недвижимости сообщить покупателю обо всех плюсах и минусах недвижимости, особенностях района и т. д., чтобы человек принял решение, трезво взвесив все «за» и «против».

Уровень бессознательного и его внешние проявления

«Ситуация, когда после покупки квартиры вместо радости человек погружается в подавленное состояние, не самая редкая, — рассказала ЦИАН.Журналу аналитический психолог Марина Смовж. — Причины подобной депрессии глубоко скрыты в бессознательном — сразу понять, что происходит с человеком, зачастую не под силу ни ему самому, ни его близким.

Депрессия способна поразить как бывалого квартиросъемщика (того, кто «наснимался» за свою жизнь квартир столько, что ни один недвижимый черт его не испугает), так и того, кто переезжает, например, из родительского дома в собственное жилье. Стресс после покупки возникает и у тех, кто уже не раз продавал и покупал новые квартиры или дома».

Читайте так же:
Как водолея мужчину вывести из депрессии

Во всех этих случаях человеку приходится совершать переход из одной жизненной ситуации в другую, объясняет психолог. Он вынужден отказаться от привычной среды и переместиться в другую. Ему приходится менять известные схемы существования на неизвестные.

В психологии эти переходы связаны с сепарацией, когда человек закономерно переходит с одной стадии развития на другую. Этот процесс сопровождают такие эмоции, как печаль, разочарование, одиночество и брошенность, необходимость противостоять всему миру (причем новому), сомнения, страх и беспомощность.

По словам эксперта, все эти переживания мы испытываем, когда рождаемся, делаем первый шаг, отстаиваем свободу в три года, в семь лет, в подростковом возрасте. Мы закономерно отделяемся от чего-то знакомого и поддерживающего нас, хотим этого, но вместе с тем не знаем, правильные ли действия совершаем и будут ли рядом сильные взрослые, готовые поддержать. Как ни странно, в процессе перехода из одного жилья в другое людям свойственно испытывать ту же тревогу сепарации, уточняет Марина Смовж.

Психика нуждается в том, чтобы во внешнем пространстве сделать эту тревогу объектной. Поэтому она ищет предмет или ситуацию, на которые будут «повешены» все воображаемые « грехи » , допущенные в сделке.

«Например, человек будет считать, что ошибся в выборе самой квартиры, предпочел неудачный район (тихий, но далеко от центра или, наоборот, в центре, но шумный). Ему будет казаться, что он переплатил агентству за услуги, что его обманули, завысив стоимость жилья, — перечисляет психолог. — Уже после тщательного осмотра дома и после завершения сделки он найдет достаточно изъянов и в жилье. Есть еще много разных вариантов, которые будут изобретены, чтобы объективизировать внутренние переживания, вытащить их наружу».

Удачной вам сепарации

Напрашивается закономерный вопрос: как избавиться от депрессивного состояния? «Прежде всего, понимание процесса, который я описала выше, уже снижает степень тревожности, — рекомендует Марина Смовж. — Не спешите впадать в горевание по поводу того, что прежняя квартира была лучше. Подумайте и прислушайтесь к себе: вероятно, вам страшно начинать все сначала, поэтому и возникает желание горевать».

Психолог рекомендует вспомнить о том, что превратило жизнь в старом доме в приятную, какие приемы и методы вы использовали для того, чтобы сделать дом уютным? «Даже если ваш ритм жизни отличается от прошлого, все эти схемы остались в вашей голове — просто немного забылись, самое время освежить их в памяти», — утверждает она.

Сепарация от старого проявляет ваши заветные желания. Наверняка вам хотелось улучшить качество своей жизни и воплотить желания, когда вы выбирали квартиру. Смелее реализовывайте их!

Когда-то на аккуратных родительских обоях вы хаотично развешивали постеры Led Zeppelin или Metallica. Сейчас вы вправе воплотить дизайнерские шедевры под стать своим мечтам.

«Вы выросли, покупка квартиры — тому подтверждение, — говорит наш эксперт. — Больше не на кого оглядываться и ждать чьей-то помощи как раньше (положительная сепарация проходит как раз при невидимой поддержке взрослых). Но так ли это на самом деле?»

«Ищите соратников в своем близком и далеком окружении, которые вас эмоционально поддержат в покупке, ремонте жилья. Коллективное участие и осознание, что вы не одиноки, — наилучший способ победить индивидуальный страх».

Когда вы берете квартиру в ипотеку, боязнь остаться без поддержки усиливается. Вместе с тем это повод смотреть на свой новый уровень развития с уважением.

Марина Смовж, аналитический психолог

В заключение психолог рекомендует каждое обстоятельство рассматривать с двух точек зрения. Имеет смысл составлять список таких противоположностей: например, в графе «минус» — квартира в ипотеку, в графе «плюс» — шанс создать хорошую кредитную историю и заработать больше денег, чтобы жить так, как вы хотите.

Подобный сравнительный анализ способен стать вашей взрослой опорой в приобретении жилья и не позволит застрять в депрессивном болоте.

«Замалчивать депрессию — усиливать её»: Эндрю Соломон о важном аспекте борьбы с болезнью

Эндрю Соломон, автор книги «Демон полуденный. Анатомия депрессии», рассказывает о разных ликах депрессии и о том, какие стигмы существуют вокруг этого заболевания, как когнитивные искажения (а иногда и реалистичный взгляд на вещи) усугубляют состояние больных депрессией и почему ключевую роль в долговременной борьбе с депрессией играет не столько выбранный метод или конкретное направление психотерапии, сколько признание наличия у себя этого недуга и стойкость в изнуряющей борьбе с ним.

В своём выступлении на TEDxMet Эндрю Соломон, журналист и автор книги «Демон полуденный. Анатомия Депрессии», который сам столкнулся с этим заболеванием более 20-ти лет назад и испытал на себе самые разные виды лечения — от медикаментозных до альтернативных, — рассказывает о своем опыте проживания и преодоления депрессии и опыте других людей, с которыми он познакомился, когда стал изучать эту проблему. В частности, он искал и нашел ответы на вопросы, какие качества позволяют людям продолжать лечение, несмотря на неудачи, почему людям с низким уровнем жизни сложнее осознать наличие депрессии, а значит, начать бороться с ней и как отрицание депрессии или попытка быстрее забыть этот опыт делает нас более уязвимыми перед этой болезнью. Одна из ключевых мыслей, которую произносит Эндрю Соломон:

«Противоположность депрессии — это не счастье, а стойкость».

Вот несколько выдержек из его выступления:

«…На следующий день я начал принимать лекарства и стал посещать психиатра. А ещё я задумался над ужасным вопросом: если я не стойкий человек, который выжил бы в концентрационном лагере, тогда кто я? И если мне приходится принимать лекарства, приближают ли они меня к самому себе, или делают другим человеком? И если они делают меня другим, то как я отношусь к этому? <…>

Но тем не менее я шёл на поправку и вновь срывался, поправлялся и срывался, поправлялся и срывался, и в итоге я понял, что буду принимать лекарства и посещать психиатра вечно. И я задумался: «А проблема в химии или в психологии? И какое лечение ей нужно — химическое или философское?» Я не мог понять, что это было. А потом осознал, что у нас недостаточно сведений ни об одной из этих сфер, чтобы дать полное объяснение. <…>.

В депрессии вы не думаете, что вас опутала серая вуаль и что вы видите мир сквозь пелену плохого настроения. Вы думаете, что вуаль исчезла, вуаль счастья пропала, и теперь у вас открылись глаза. Проще помочь шизофреникам, которым кажется, что внутри них сидит что-то чужеродное, что нужно извлечь. С людьми в депрессии сложнее, ведь нам кажется, что мы знаем правду. Но правда лжёт. Я зациклился на предложении: «Но правда лжёт». Общаясь с депрессивными людьми, я обнаружил, что они полны бредовых впечатлений.Они говорят: «Никто не любит меня». Ты отвечаешь: «Я люблю тебя, твоя жена любит, твоя мать любит тебя». Ты готов всё это сказать большинству людей. Но люди в депрессии говорят: «Это неважно, все мы в итоге умрём». Или: «Между людьми не бывает истинной близости. Мы в западне собственных тел». На это вы отвечаете: «Это так, но сейчас надо решить, чем позавтракать». (Смех) Однако бóльшую часть времени они демонстрируют не болезнь, а проницательность. Мне понравилось одно исследование, в котором группу людей в депрессии и группу людей не в депрессии попросили поиграть в видеоигру в течении часа. По его истечении их спросили, скольких маленьких монстров, по их мнению, они убили. Группа людей в депрессии обычно отвечала с отклонением в пределах 10%, а люди без депрессии в 15-20 раз увеличивали количество монстров, — (Смех) — убитых ими <…>.

Меня поразил тот факт, что депрессия воспринимается в основном как нечто присущее среднему классу людей, живущих на западе, и я решил узнать, насколько она распространена в других слоях общества. Больше всего меня интересовала депрессия среди малоимущих слоёв населения. Я начал интересоваться тем, что же делается для бедных людей, страдающих от депрессии. И я узнал, что бедных людей в своём большинстве не лечат от депрессии. Депрессия — это результат генетической уязвимости, и, предположительно, она должна быть равномерно распределена среди населения при сходных обстоятельствах, которые, вероятно, будут более жёсткими у людей за гранью бедности. Но на деле оказывается, что, если вы живёте очень неплохо, но постоянно чувствуете себя несчастным, вы задумываетесь: «Почему я так себя чувствую? Видимо, у меня депрессия». И прибегаете к лечению. Но если ваша жизнь ужасна, и вы постоянно чувствуете себя несчастным, то это соответствует условиям вашей жизни и вам не приходят в голову мысли: «А, может, это излечимо?» Так что оказывается, в нашей стране есть эпидемия депрессии среди бедных слоёв населения, но её не лечат и не изучают, и это огромная трагедия. Я нашёл преподавателя, который проводил исследование в трущобах округа Колумбия. Она подбирала для проекта женщин, обратившихся за лечением других заболеваний, диагностировала у них депрессию и назначала 6-месячный курс экспериментального лечения <…>.

Люди говорят: «Разве депрессия не часть того, что человек должен переживать? Разве он создан не для депрессии? Разве это не часть нашей личности?» На это я отвечаю, что настроения изменчивы. Невероятно важно уметь ощущать печаль и страх, радость и удовольствие и другие настроения. А депрессия — это такое состояние, при котором эта система даёт сбой. Она не способна изменяться. Люди приходят ко мне и говорят: «Думаю, если потерплю ещё год, то всё пройдёт». Я отвечаю: «Может, и пройдёт, но вам никогда больше не будет 37 лет. Жизнь коротка, а вы говорите о целом годе, который хотите выкинуть из неё. Задумайтесь» <…>.

Люди спрашивают: «Вы принимаете эти таблетки счастья и чувствуете себя счастливым?» Нет. Но я не печалюсь от того, что мне надо поесть, о своём автоответчике и о том, что надо принять душ. Я могу чувствовать больше, потому что чувствую грусть без чувства небытия. Мне грустно из-за профессиональных неурядиц, из-за рухнувших отношений, из-за глобального потепления. Об этих вещах я печалюсь сейчас. И каков же вывод, спрашиваю я себя? Как же люди, неплохо живущие, но пребывающие в худшей депрессии, выбрались из неё? Каков механизм стойкости? Со временем я пришёл к выводу, что люди, отрицающие свой опыт, те кто говорит: «У меня когда-то была депрессия, и я не хочу вновь думать о ней, не хочу оборачиваться, хочу просто жить как живётся», – такие люди, по иронии судьбы, наиболее порабощены своей реальностью. Замалчивать депрессию — усиливать её. Пока вы прячетесь от неё, она растёт. А люди, которым становится лучше, — это те, кто способен признать то, в каком состоянии они находятся. Те, кто признаёт наличие депрессии, обретают стойкость <…>.

Осознать депрессию не значит предотвратить рецидив, но это возможность предвидеть его, и сделать его более лёгким. Вопрос не в том, чтобы найти великий смысл, и не в убеждении, что депрессия многое дала тебе. Вопрос в поиске этого смысла, в ваших мыслях, когда она придёт вновь. «Это будет адом, но я вынесу что-то из этого». Депрессия показала мне, насколько сильны могут быть эмоции, насколько реальнее они могут быть. Депрессия позволила мне ощущать положительные эмоции более ярко и более чётко. Противоположность депрессии не счастье, а стойкость, и в этот период жизни я стоек, даже тогда, когда грустен. В моей голове были те самые похороны, и я сидел рядом с колоссом на краю света и обнаружил внутри себя то, что я назвал бы душой, то, чему я не находил объяснения до дня 20-летней давности, когда ко мне в гости неожиданно заглянул сам ад. Пока я ненавидел свою депрессию и ненавидел тот факт, что она вернётся, я вдруг нашёл способ любить её. Я люблю её, потому что она заставила меня искать радость и держаться за неё. Я люблю её, ведь каждый день решаю, иногда с храбростью, иногда вопреки сиюминутной слабости, помнить о том, ради чего стоит жить. И это, я думаю, восторг, доступный не каждому.

«Я не знала, зачем мне просыпаться». Личная история о жизни с депрессией

«Я не знала, зачем мне просыпаться». Личная история о жизни с депрессией

Обычно, когда люди узнают, что у меня депрессия, я слышу что-то в духе «Никогда бы не подумал!». Так работает стереотипное мышление. Многие считают, что человек в депрессии перестаёт улыбаться, целыми днями лежит и думает о смерти. Но на самом деле у депрессии много лиц, и для каждого она разная.

Читайте так же:
Напряжение и боль в мышцах при депрессии

Кто-то действительно впадает в полную апатию, перестаёт контактировать с внешним миром и выглядит очень грустным. А кто-то, как я в одном из эпизодов, в течение дня ведёт полноценную жизнь: ходит на работу, обедает с коллегами, смеётся над шутками; а вечером, приходя домой, ложится в кровать и часами рыдает, потому что жизнь кажется серой и бессмысленной.

Как всё началось

В моей медицинской карте три диагноза. Первый — панические атаки — появился в 22 года. Второй — депрессия — в 23. Тревожное расстройство — в 25.

Мне 28, и я завершаю терапию после очередного депрессивного эпизода. Всего таких эпизодов было пять. Кажется, это называется рекуррентная (возвращающаяся) депрессия, но официально этого диагноза в моей карте нет.

Панические атаки и тревожное расстройство сейчас в ремиссии.

Официально депрессию у меня диагностировали в 23 года. Случайно. В тот день я пошла к неврологу, потому что панические атаки превратились в неотъемлемую часть моей жизни. В это время я уже почти два месяца не выходила из дома. Шаг за порог, и начинается: в глазах темнеет, сердце колотится, дышать становится трудно, и думаешь, что вот-вот умрёшь. При панических атаках безопасное пространство (где ты чувствуешь себя нормально) постепенно сужается. К моменту моего похода к неврологу оно сузилось до площади съёмной квартиры. Тогда я решила: пора.

В общем, невролог заподозрила у меня депрессию, которую панические атаки и запустили. Так бывает. Панические атаки — очень сильный стресс для организма, а постоянный стресс может запустить депрессию.

Так я узнала, что у меня целых два диагноза. С которыми нужно было жить, работать и бороться.

На самом деле депрессия появилась гораздо раньше. Во время сессий с психотерапевтом мы определили, что первый эпизод я пережила ещё в подростковом возрасте. Я специально употребила слово «пережила», потому что своего состояния я не понимала — мне было просто очень грустно. Родители ничего не замечали, и у врачей я, соответственно, не была. В какой-то момент депрессия просто закончилась. Так бывает.

После было ещё несколько эпизодов. И этот — пятый.

Депрессия и жизнь

Даже в самые тяжёлые моменты депрессии (я называю их «ямами») внешне я оставалась обычным человеком: вела активную жизнь, ходила на работу, встречалась с друзьями. А ещё я была человеком, у которого всё было благополучно. То есть, если посмотреть на мою жизнь со стороны, мне было не из-за чего грустить. А к началу последнего эпизода у меня вообще была не жизнь, а сказка: счастливый брак, престижная работа, хороший заработок, два кота — в общем, всё что пожелаешь.

Но депрессия так не работает. Это не болезнь «от нечего делать», не болезнь «бесящихся с жиру» людей.

Депрессия — это не «просто нужно чаще думать о хорошем».

В книге «С ума сойти! Путеводитель по психическим расстройствам» депрессию очень точно сравнили с поцелуем дементора. Она высасывает из тебя всю радость и удовольствие. И остаётся только оболочка человека, который либо замыкается в себе и целыми днями лежит в кровати, либо продолжает жить привычной жизнью, но не видит в своих действиях особого смысла.

Точного объяснения причин депрессии нет. Пока врачи сходятся только в одном: скорее всего, её запускает нарушение в обмене нейромедиаторов — серотонина, дофамина и норадреналина. А вот причины, вызывающие эти нарушения, могут быть разными: как внешними, так и внутренними.

Читайте так же:
Как понять какая у тебя депрессия

У человека может быть генетическая предрасположенность к депрессии. И мои врачи сходятся во мнении, что это мой случай. У каждого из эпизодов были свои причины: общий стресс, смерть дедушки, стресс на фоне панических атак, опять общий стресс и последний эпизод, причины которого мы пока не выяснили. Для большинства людей это, несомненно, стрессовые ситуации, но человек справляется и через какое-то время возвращается к обычной жизни. А я не справлялась — отсюда появилась мысль о генетической предрасположенности.

В каждой из ям я ощущала бессмысленность своего существования, я не знала, зачем мне просыпаться, не знала, зачем вставать с кровати.

На выходных я даже не могла выгнать себя в душ. В такие периоды я просто лежала, заказывала себе еду, курила на балконе, иногда выпивала, слонялась по квартире, сёрфила в интернете и игнорировала звонки и сообщения друзей. По ночам я лежала в кровати и рыдала. Я не делала ничего полезного и практически ничего не помню — сплошная бесцветная полоса. Если бы какой-нибудь артхаусный режиссёр решил снять фильм о жизни человека в депрессии, то в качестве сценария отлично подошёл бы мой обычный день, один и зацикленный.

Один из симптомов депрессии — ангедония, то есть снижение или утрата способности получать удовольствие. Меня ничто не интересовало, я ничего не хотела. Помню, что 31 декабря 2018 года я лежала в кровати и со слезами говорила мужу, что я не хочу ехать отмечать Новый год, что я хочу остаться здесь, под одеялом. В итоге меня победило чувство вины. Я понимала, что муж без меня никуда не поедет, а значит, я испорчу ему праздник. К 10 вечера я была у друзей и пила со всеми шампанское. Понадобилось много сил, чтобы собрать себя и поехать, но я смогла.

И до, и после этого эпизода я оказывалась в такой ситуации сотни раз, но всегда находила силы заставить себя что-то сделать.

Я понимала, что у каждой ямы есть дно, и, если я на это дно опущусь, вылезти будет тяжело.

Обычно это происходило так: я просыпалась, какое-то время лежала в постели и собиралась с силами, чтобы подняться. Потом я поднималась и какое-то время просто сидела на кровати, иногда начинала плакать, потому что совсем не хотела этого делать — вставать, куда-то идти. Потом я шла в душ и около часа проводила под струёй очень горячей воды. Иногда времени на сборы у меня не было, тогда я вскакивала, натягивала на себя первые попавшиеся шмотки и вылетала из квартиры — просто не давала себе времени осознать происходящее и застрять в болоте апатии.

Со стороны я выглядела совершенно обычным человеком и вела себя как совершенно обычный человек. Но внутри меня что-то было не так. Что-то постоянно наталкивало меня на мысль, что это состояние никогда не кончится и я буду жить с ним вечно. Что я никогда не начну получать удовольствие от жизни, а смеяться буду только тогда, когда смеются все, ради приличия.

Лечение

С момента, как мне диагностировали депрессию в первый раз, моё лечение не изменилось: это сочетание медикаментозной и психотерапии. Таблетки помогают мне привести в порядок тело и мозг, а психотерапия — разобраться, что происходит в моей голове.

Несколько раз мне меняли антидепрессанты, потому что предыдущие не подходили или слабо действовали. Но это не проблема с врачом, просто так работает мозг. Кому-то подходят одни препараты, кому-то другие. И толерантность к медикаментам у всех разная. Например, моего друга, с которым мы лечимся у одного врача, буквально уносит с четверти таблетки одного успокоительного, а меня не берёт и половина.

Одна из проблем лечения депрессии — её табуированность. Ты не можешь её обсудить ни с кем за пределами медкабинета. Люди могут не понять, решить, что ты псих, или начать заваливать «полезными» советами типа «Отвлекись, посмотри хорошее кино». А ещё тебе может попасться некомпетентный безучастный врач.

Однажды мой психиатр был в отпуске, а у меня начались соматические проблемы с дыханием. Это случилось не в первый раз, и я точно знала, что делать. Поэтому я просто записалась к больничному психотерапевту по страховке. Я ушла посреди приёма, громко хлопнув дверью. Сказать, что я была в ярости, — не сказать ничего. В первый раз я услышала классическое «Подумайте о хорошем перед сном, и всё пройдёт». Я до сих пор не понимаю, как этот врач получил образование. К тебе приходит человек за помощью, а ты обесцениваешь его проблемы и разговариваешь с ним как с ребёнком.

Такое отношение врачей — это ещё одна проблема, из-за которой люди боятся идти к доктору или не продолжают лечение после первой сессии.

Однажды я набралась смелости и рассказала о своём состоянии другу. И оказалось, что мой друг искал точно такого же человека, с которым можно было всем этим поделиться. Но так же, как и я, боялся.

Это был один из переломных, по моему мнению, моментов лечения. Я решила, что не буду бояться говорить людям, что со мной происходит. Не буду скрывать своего состояния и не буду сваливать его на плохое настроение. Это очень важно, потому что сокрытие эмоций только усиливает нервное напряжение.

С тех пор как я стала открыто говорить о своём состоянии, я обнаружила, что вокруг очень много людей таких же, как я, и одновременно других. Мне писали знакомые и знакомые знакомых, рассказывали свои истории и просили совета. Чаще всего — порекомендовать врача. Я уже писала, что у депрессии много лиц, как и у других психических заболеваний. И все эти люди были разными. Кто-то беспокоился о том, что о нём подумают. Кто-то не хотел принимать лекарства, боясь подсесть (а некоторые препараты действительно вызывают привыкание). Кто-то опасался, что за ним на всю жизнь закрепится клеймо «психа».

Выздоровление

Сейчас я заканчиваю медикаментозную терапию, то есть прекращаю пить таблетки. Мой психиатр считает, что я к этому готова. Я, если честно, не очень в этом уверена. Лечение последнего эпизода строилось на трёх опорах: лекарствах, терапии и поддержке близких. А останется две. Это немного страшно. Я бы сравнила этот страх с поездкой на двухколёсном велосипеде без страховочных колёс.

Страшно, потому что всё может повториться. И моя история болезни такую вероятность вовсе не исключает. Больше всего меня страшит не сама болезнь, а состояние, в котором я нахожусь в эти периоды. Иногда начинает казаться, что это никогда не кончится. А такие мысли, как вы понимаете, не способствуют выздоровлению. У меня были периоды, когда я начинала понимать самоубийц. Нет, я совсем не думала о суициде, но иногда это и вправду казалось единственным способом избавиться от этого состояния.

Но на самом деле мне действительно лучше. За все эпизоды, которые со мной случались, так я могу сказать в первый раз. У меня нормальное настроение. Не хорошее, просто нормальное. Нужно долго пробыть на дне эмоциональной ямы, чтобы радоваться таким вещам. У меня опять появились интересы, я вернулась к любимым пешим прогулкам и много читаю. Я не провожу все выходные под одеялом. И я смеюсь, когда действительно смешно.

Могу ли я считать это победой? Да. Могу ли я сказать, что полностью здорова? Нет. Моя терапия ещё не окончена. Я пережила не первый депрессивный эпизод. И нет никаких гарантий, что он будет последним.

«Я ела, а вес катастрофически снижался»: за полтора года челябинка превратилась в анорексичку

За полтора года Ирина похудела почти до 40 килограммов

34-летняя Ирина из Челябинска — одна из немногих женщин, мечтающих… потолстеть. Полтора года она посвятила борьбе с анорексией — заболеванием, при котором люди стремительно худеют, вплоть до полного, смертельного, истощения. Приблизившись к весу в 40 килограммов, мама двоих детей поняла, что без помощи специалиста ей не обойтись.

Читайте так же:
Какого гормона не хватает при депрессии

Сегодня главные трудности Ирины позади. За чашкой чая наша героиня сетует, что не успела позавтракать, хотя год назад о еде могла не вспоминать по нескольку дней. Ирина рассказала, что для того чтобы привести вес в норму, ей пришлось лечиться у психотерапевта и работать прежде всего над своим психологическим состоянием, а не физической формой.

— Обычно анорексия бывает у молодых девчонок на фоне диет. Они мечтают похудеть, перестают есть, а потом организм сам отказывается воспринимать пищу. Конечно, я смотрела передачи о таких особах, думала, как же так, зачем себя так изводить. Но никогда не думала, что диагноз «анорексия» поставят мне.

Я никогда не была толстушкой и никогда не сидела на диетах. Мой нормальный вес при росте 170 сантиметров — около 58 килограммов. Только в школе в выпускных классах я была пухликом, как мне тогда казалось. Весила чуть больше 60 килограммов.

Ирина начала терять вес после расставания с мужчиной

Проблемы начались после рождения второго ребёнка. Подружки завидовали, что после первых и вторых родов я быстро пришла в форму. Все спрашивали, что я делаю для этого. Я тоже радовалась, пока моя «форма» не начала таять на глазах, а тело — напоминать ходячий скелет.

Анорексия появилась у меня не от диет, а на фоне тяжёлой депрессии, когда люди просто сохнут. До такого состояния я довела себя сама. Так получилось, что у меня не складывались отношения с мужчинами. С первым мужем я разошлась. К 30 годам встретила другого, мы решили, что хотим совместного ребёнка, но во время беременности пришлось расстаться. Когда младшей дочке было полгода, я встретила другого мужчину, с которым готова была разделить и горести, и радости.

После терапии я понимаю, что наши отношения даже отношениями сложно назвать. Я придумывала себе красивый мир, поэтому столкнуться с разочарованием было очень больно.

Ирина могла не есть по двое суток

Я не обращала внимания на то, что худею. Просто стала меньше есть, иногда и вовсе забывала о приёмах пищи. Детям готовила, но пробовать еду не возникало никакого желания. Доходило до такого, что вечером пыталась вспомнить, когда в последний раз ела — иногда оказывалось, что у меня был только завтрак сутки назад. За полтора года у меня убыло почти 20 килограммов.

Близкие начали говорить, что я доходяга, но я как-то не обращала на это внимания, ведь у меня же не было полного отказа от еды. Катастрофы ничего не предвещало. Нужно было выходить на работу после декрета, и тут я поняла, что мне нечего надеть. Все вещи, даже ушитые, болтались на мне, как балахон.

В магазине приходилось мерить 40-й размер. Бюстгальтер я сменила с тройки на единицу, исчезла попа, то есть все аппетитные формы пропали, зато стали видны кости — ключицы, рёбра, тазовые косточки. Кожа стала сухой.

Со временем организм перестал усваивать пищу

У меня были длинные красивые волосы. В ванной во время мытья они просто вылезали клочьями. Пришлось подстричься коротко.

Тогда мне стало страшно. Я начала усиленно есть, накладывала себе большие порции. Но стрелка весов никак не поднималась выше, а продолжала показывать катастрофическое снижение веса. Еда просто перестала усваиваться, она проходила через меня, как сквозь пустую трубу.

Самое страшное происходило утром. Когда все просыпались свежими и бодрыми, меня преследовали панические атаки. Это ужасное состояние, такое ощущение, что внутри тебя что-то мешает дышать, не покидает предчувствие, что должно произойти что-то плохое. Я понимала, у меня двое детей и их нужно растить. Эти мысли вызывали слезы, рыдания. Днём и вечером становилось легче. Какая уж тут еда!

Я читала истории девушек в интернете, форумы, смотрела ужасные фотографии анорексичек. Поняла, что не хочу довести себя до такого.

Подруга посоветовала мне обратиться к психотерапевту. Сейчас я понимаю, что без помощи специалиста не смогла бы выкарабкаться. Мне прописали антидепрессанты и таблетки для усвоения пищи. Если честно, меня даже удивило, что врач не спрашивает, что я ем, сколько раз, в каких пропорциях. Темы еды мы даже не касались. Она сказала: «Вылечим голову, появится аппетит». По сути, у меня было два диагноза: первый — тяжёлая депрессия, а второй — анорексия.

На приёмах у психотерапевта мы обсуждали мои психологические проблемы, отношения с близкими, мужчинами, рисовали, анализировали. У меня даже были домашние задания.

Самое трудное — формулировка цели. Недавно достала свою тетрадь и поняла, какими глупыми выглядели мои цели в начале терапии. Я, например, писала, что хочу, чтобы мой любимый человек был рядом со мной. Тогда это казалось очень важным, я думала, что если отношения наладятся, то всё сразу станет чудесным. Когда мы познакомились, у него были проблемы, и я помогала их решить. Может быть, поэтому его изменившееся отношение ко мне расценивалось как предательство, ведь когда-то же я ему помогала, и мне казалось, что за это он должен благодарить меня всю жизнь.

Теперь я понимаю, что цель должна быть другой — стать полноценной, самодостаточной личностью. Тогда и тебя будут любить. Я поступила на второе высшее образование, сменила причёску, даже сделала татуировку — птицу феникс, восставшую из пепла, как символ новой жизни. До второй беременности я занималась танцами — классическим балетом. Планирую снова пойти на уроки.

«Стыдно быть несчастливой, когда ты родила» — мамы рассказывают о послеродовой депрессии

Екатерина Балагурова

«Хотелось или уехать в лес, или выйти в окно», «я не понимала, как другие мамы вообще могут жить, если из них что-то вышло», «понимала: у него не было выбора, рождаться ему или нет, я уже им беременна», «ребенок плачет, а я себя виню», — так вспоминают о своем состоянии женщины, столкнувшиеся с послеродовой депрессией. По данным ВОЗ, с этим явлением сталкивается каждая пятая мать. Большинство из них переживают проблемы самостоятельно, а вместо поддержки часто слышат: «Такое счастье, а ты жалуешься». Почему возникает послеродовая депрессия и как с ней бороться — разбираемся вместе с мамами, психологом и психиатром.

Вероника Викторова

«Я ощущала себя животным, которое просто продлило свой род»

Под конец беременности я поняла, что как-то не так воспринимаю мир. Он стал другим: тревожным, нерадостным. Думала, что рожу и всё наладится. Но этого не случилось. Такое сильное чувство испытала впервые — похоже на ощущение потери близкого человека. Родив, я как будто кого-то потеряла.

Сначала были слезы. Постоянные слезы нестерпимой боли. Казалось, что кого-то оплакиваю. Хотя я ведь только приобрела: радоваться надо, сын. А я вся в печали и в горе. Такой контраст несоответствия действительности и моих ощущений не давал мне покоя. Казалось, я сошла с ума. Всё было в черно-белом цвете. Казалось, эта скорбь не закончится никогда. Постоянно думала: как неизбежна смерть, так и неизбежна жизнь. Думала: я не выбирала, хочу я родиться или нет. Произошло зачатие, и я родилась. А, может быть, я этого не хотела? А вдруг и мой ребенок не хотел рождаться, а я его всё равно родила? Меня это ужасно пугало.

Было стыдно печалиться о рождении ребенка, потому что он желанный. Я вступила в брак, мы с супругом оба хотели и ждали этого малыша. Но почему-то всё пошло не так. Все знакомые мне говорили: «У тебя первенец, поздравляю! Ты счастлива?» И я искусственно улыбалась на людях, вымучивала из себя это «счастье». Потому что мне было стыдно показать иное. А когда возвращалась домой, накрывало с двойной силой. Хотелось кричать и выть от безысходности. Я не понимала, почему другие мамы этого не ощущают. Они могут улыбаться, смеяться и заниматься делами, когда из тебя вышло что-то. Я иначе стала воспринимать свою мать. Во мне вертелась только одна мысль: «Всё очень плохо». В этот момент я поняла, что такое, на самом деле, материнский инстинкт. Это не когда защищаешь своего ребенка от негатива, а когда, несмотря ни на что, всё равно ухаживаешь за ним, играешь и кормишь, чтобы он полноценно рос и развивался.

Читайте так же:
Я переехала в другой город и у меня депрессия

Мне не хватало грудного молока, но я была уверена, что ребенку достаточно. В итоге, когда мы пришли через месяц на контрольное взвешивание, оказалось, что сын потерял после рождения 300 граммов. Для младенца это много. Врачи забили тревогу, пригрозили госпитализацией. Я нашла консультанта по грудному вскармливанию и смогла удержать лактацию до года.

Я ощущала себя животным, которое просто продлило свой род. Думала: «Если мы всё же сами выбираем себе родителей, зачем он выбрал меня?» Мне казалось это бессмысленным и нелогичным. Я совсем не ощущала вкуса еды и напитков. Всё было как одна безвкусная масса. Пару разу аккуратно пробовала поговорить об этом с подругой (мы родили с разницей в девять дней). Спрашивала, есть ли у нее что-то подобное. Она от меня отмахнулась, потому что из нее будто лился фонтан «мимимишности» и счастья. Мне было стыдно за свои чувства. Казалось, что я бракованная. Будто был лимит на ощущение и восприятие чувства жизни, и я его исчерпала.

Я даже могла не разговаривать, когда была одна с сыном в квартире. Делала всё молча, без эмоций, или плакала. Пыталась отвлечься: писала эмоции на бумаге, вела дневник, занималась спортом, фотографировала. В эти моменты мне становилось лучше, я забывала о своем несчастье. Близких я боялась. Они мне только мешали и напрягали своим присутствием. Даже когда я гуляла, обходила стороной детские площадки: там много счастливых мамочек, готовых обсуждать что угодно. Если их что-то и не устраивает, то лишь мелкая усталость. У меня не было ни одной знакомой, которая бы после родов проживала такое же ощущение горя и неизбежности. При этом мне очень хотелось знать, что я не одна такая.

Так продолжалось около года. Потом я усиленно занялась спортом. В какой-то момент на тренировке я не просто ощутила облегчение, а почувствовала жизнь заново. Впервые за долгое время я не притворялась, что рада, а действительно искренне радовалась. Это было даже странно для меня. Постепенно стали помогать прогулки на свежем воздухе и интересы, не связанные с ребенком. Ну и наладила режим дня: подъем, питание, сон — всё по расписанию.

Ирина Людвиг

«О том, как трудно физически после родов, принято умалчивать. Я не была к такому готова»

Моей дочери год. Уже на первой неделе после ее рождения я почувствовала себя эмоционально нестабильной. Малышка родилась недоношенной, это сильно на меня повлияло. Я часто плакала. Была внутренняя паника, вдруг что-то не получится и я причиню вред дочери. Таких сильных переживаний раньше не случалось никогда. Еще наблюдающий врач сказал: «Муж вам не помощник, нужны еще родственники». А мой муж — военнослужащий, я уехала за ним по распределению. Все родственники у нас в другом городе, и мы были совсем одни. От этого мне стало еще хуже.

Я старалась чем-то себя занять. Но не получалось. Постоянно думала, что ребенок — это не игрушка и ошибки допускать нельзя. Очень сильно расстраивалась и снова плакала, если что-то выходило не так, как должно быть по норме. Я понимала, что ребенок от моих неправильных действий может страдать, но от этого осознания становилось только хуже. Всё было наскоками. Когда ребёнок не плачет, улыбается или спит, всё было хорошо. Но стоило дочери покапризничать, я винила себя во всех смертных грехах. К тому же моя палата находилась через стенку от родильного зала. Я всё время слышала, как там круглосуточно мучаются и кричат женщины. Это было ужасно. Я просто сходила с ума и не могла спать.

После родов мне было непросто восстанавливаться в плане физиологии. Две недели нельзя было сидеть, да и потом не сразу смогла сесть нормально. Было очень больно. Еще во время родов что-то щелкнуло в верхней части грудной клетки. Была очень резкая боль, потом ещё долгое время болело в этом месте. На руках, ногах и спине забивались мышцы от того, что я постоянно носила дочь на руках. А на четвертый день в роддоме я не услышала, как малышка плачет: вымоталась и очень устала. Меня разбудили. За это я себя простить не могла еще долго.

Ко всему этому добавились выделения из полости матки (лохии). Приятного тоже мало. Плюс постоянные приливы молока и прокладки на грудь. Грудь потела и чесалась, и даже своевременная замена прокладки особо не помогала. Было ощущение, что грудь трещит по швам, и на это невозможно было не обращать внимания.

О том, как трудно физически после родов, принято умалчивать. Я не была к такому готова. Всё это ужасно выматывает молодую маму, которая впервые сталкивается с такими явлениями. К тому же я была очень далеко от родных людей. Из-за недоношенности мы пролежали в роддоме не три дня, а семь. Думаю, что тогда депрессивное состояние и было запущено по целому ряду факторов.

Муж узнал о моем состоянии сразу после того, как мы приехали домой из роддома. Всегда доверяю мужу и считаю — он должен знать, что у меня на сердце. Муж стал мне самой главной поддержкой на тот момент, слова доктора не сбылись. Если муж видел, что я очень устала физически или начинала плакать, то сидел с ребенком и отправлял меня спать. Просил только об одном: чтобы в бутылочке всегда было сцеженное грудное молоко. Брал на себя уборку и готовку. Иногда даже давал мне советы и решал, как лучше поступить. Казалось, он понимал дочку не хуже, чем я. Ни разу я не услышала от него плохого слова.

Еще о моем состоянии знали сестра и мама. Они поддерживали меня морально, потому что физически не могли: жили далеко. Мама настояла на том, чтобы я обратилась к психологу. Дала номер конкретного человека. Я сначала сопротивлялась, но потом поняла, что надо. Решила, что так не может продолжаться. Когда я обратилась за помощью, дочери исполнился месяц.

Понадобилось примерно два месяца, чтобы стало легче. А еще через четыре месяца я восстановилось почти окончательно. Но я до сих пор работаю с психологом, в профилактических целях. Еще мне помог кот — ходил по мне, делал «массаж», я его гладила, он мурлыкал. Я прижимала его к себе, мне нравилось ощущать, какой он мягкий и пушистый. И мне становилось легче.

На настроении ребенка мое состояние сказывалось, но очень редко. Проявлялось это продолжительным плачем. Со здоровьем тоже было не всё хорошо. Я поела не того — у дочери понос. И я снова себя винила. Потом появилась аллергическая реакция на сладкое, и я полностью убрала его из рациона. Казалось, лишила себя последнего удовольствия. Чувство вины возрастало. Потом у малышки начались запоры. И тут я исключила все продукты, которые крепят. Начала есть гречку, тушеное мясо с овощами, салат со свеклой и черносливом, вместо чая пила компот. За четыре месяца после родов я похудела на девять килограммов, вес был 53 кг. Мама сказала, что у меня остался один нос.

Никогда не думала, что столкнусь с послеродовой депрессией. Считаю, что психологическая помощь должна оказываться особенно тем, кто первый раз рожает. Я готовилась к родам, и мне много об этом рассказывали. Но оказалось, я даже и представить не могла, с чем столкнусь. К такому никогда не сможешь заранее подготовиться.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector